Рейчел Кинг - Полет бабочек

— Да, ну конечно.

Он не может вспомнить, как Эдгара зовут по имени. Как же?

— Он… он и я — мы с ним старые друзья, — сочиняет он.

Слишком поздно понимает, что копает себе яму, и, может, даже обеими руками.

— То есть мы знакомы с ним уже некоторое время.

Это почти правда — Фейл знал когда-то отца Эдгара, в ту пору, когда… Томас! Ну конечно, его зовут Томас. Тогда еще подросток, он сопровождал мистера Эдгара-старшего в город.

— Понимаю.

Лицо мужчины смягчается, и он уже не берется за газету.

— Не желаете присоединиться, раз уж мы оба пьем в одиночку?

— Видите ли, я ожидаю кое-кого…

— Понимаю, — снова произносит Уинтерстоун.

Фойл должен понимать, что перед ним — совсем не тот могучий полковник, о котором он вспомнил. Пожилой человек явно не ожидал такого ответа — видно, как подрагивают его руки, когда он снова тянется к споим очкам и газете. Нужно исправить оплошность.

— Но мой товарищ подойдет не раньше чем через двадцать минут. Так что я с удовольствием, сэр.

Медленная улыбка расплывается на лице немолодого человека.

Фейл собирается встать, но Уинтерстоун, заметив его трость и негнущуюся ногу, делает знак, чтобы тот сидел, и сам перемещается за соседний столик, захватив с собой стакан с выпивкой.

Выясняется, что Уинтерстоун обедает в «Звезде и подвязке» каждый раз, когда приезжает в Ричмонд по своим адвокатским делам. Они беседуют, делятся воспоминаниями, связанными с гостиницей; Уинтерстоун бывал здесь в ранней молодости: здание тогда было совершенно другим, пока не сгорело во время пожара в 1870 году. Это была его первая поездка без сопровождения родителей, и он был сильно впечатлен увиденным. Капитан Фейл организовывал здесь прием и размещение офицеров из Индии, приехавших на празднование бриллиантового юбилея королевы Виктории в 1897 году. Но он не рассказывает Уиитерстоуну о том, что тем вечером присочинил несколько историй про себя — дал понять, что сражался в Бурской войне, где его ранило в ногу. Никто из присутствующих тогда даже не усомнился в правдивости его рассказа.

— Вы, должно быть, часто навещаете свою дочь, сэр, — говорит Фейл, — раз постоянно приезжаете в Ричмонд.

Уинтерстоун уводит взгляд в сторону, его лицо напрягается.

— Не так часто, — произносит он. — Как правило, у меня слишком много дел.

— О, — говорит Фейл, — какая жалость.

Старик выдавливает из себя бледное подобие улыбки.

— Впрочем, сегодня я действительно виделся с ней. Этим утром мы вместе пили чай.

Фейл кивает.

— Какая ужасная неприятность, не правда ли? С ее супругом, имею в виду.

Уинтерстоун резко вскидывается.

— Что вы хотите этим сказать, сэр?

Фейл замолкает, чтобы понять, чем вызвана такая бурная реакция. В этом голосе явно присутствуют ледяные нотки. Впредь нужно следить за своими словами.

— Разве вы не видели мистера Эдгара сегодня?

— Его вызвали в Лондон по срочным делам. Я надеялся встретиться с ним и обсудить его поездку в Амазонию. Мы обо всем договорились, но в последнюю минуту у него изменились планы, и он уехал. Его не будет несколько дней.

До сознания Фейла доходит, что он совершил ошибку, заговорив на эту тему, но потом перед его глазами проплывает миллион вариантов. Мистер Уинтерстоун не знает о состоянии здоровья Томаса. Софи наверняка солгала отцу. Или же Томас поправился — хотя вряд ли. После его возвращения Фейл держался на расстоянии, и только вчера, когда он встретил Софи на улице, она доверила ему свою тайну. Было видно, что она храбрится — такая высокая и сильная. Красивая. Он почувствовал тогда в штанах возбуждение, но, к счастью, ничем себя не выдал. Она попросила никому не рассказывать об этом — хотя бы пока, — и он обещал ей, ради нее. Но вероятно, сейчас появляется возможность сделать что-то хорошее. Конечно, если бы ее отец узнал о том, что зять стал немым, он сумел бы помочь дочери. Может, договорился бы о самом лучшем лечении в какой-нибудь больнице — где-нибудь подальше отсюда.

Он понимает, что пауза затягивается. Уинтерстоун сверлит его взглядом.

— Что именно у вас есть сообщить о муже моей дочери, капитан Фейл?

Какой достойный человек. Даже сейчас, заподозрив, что от него что-то скрывают, он не теряет самообладания и держится очень хорошо. Он проявил такую деликатность, заметив, что Фейл ходите помощью трости. «Настоящий джентльмен», — думает Фейл и только теперь понимает, откуда взялось это чувство сожаления.

Он мог бы полюбить этого человека как тестя.