Рейчел Кинг - Полет бабочек

— Я выйду, а ты одевайся, — говорит она.

Пока они медленно идут по террасе к входу в парк, Софи сталкивается с еще одной проблемой, о которой прежде даже не задумывалась. Люди кивают им, когда они проходят мимо. Кто-то отводит в сторону глаза. Она боится встретить действительно знакомых людей, посещающих вместе с ней церковь, а не просто вежливых прохожих или тех, кто уже прослышал о странном молчаливом молодом человеке, вернувшемся с берегов Амазонки. — Хорошо, что они живут в сравнительно крупном городе, а не в маленькой деревушке. Иногда она по нескольку дней не видит знакомых лиц на улицах, а в выходные дни город заполняют лондонцы, и ей такая обстановка еще больше нравится.

Они благополучно доходят до парка, не встретив ни одного знакомого человека. Томас поначалу идет очень медленно, пошаркивая, — в ее представлении, так могут двигаться ленивцы. Когда они проходят через ворота, не держась за руки, Софи ощущает на лице свежий ветерок. Он наполняет ее всю и поднимает настроение. Она ведет мужа по тропинке в сторону тенистого леса, где Томас, бывало, прежде собирал жуков и где меньше всего вероятность встретить людей.

Томас прибавляет шагу, и ей приходится напрячь мышцы, чтобы поспевать за ним. Она скучает по своим прогулкам. Ей не хочется оставлять мужа дома надолго — вдруг она будет ему нужна или он решит заговорить, а ее не окажется рядом, и никто, кроме Мэри, это не услышит. Она отлучается лишь в церковь, и то совсем ненадолго, рано утром, пока он не проснулся. Мэри велено, если с ним будет что-то не так, прийти и вызвать ее, но пока эти походы в церковь ничто не нарушало.

«Надо с ним разговаривать», — думает она. О чем можно с ним говорить?

— Помнишь, Томас, как я в первый раз отправилась с тобой ловить жуков? — Она не ждет ответа. — И как сильно я возмущалась? Ты тогда обещал мне пикник, а сам так разволновался, поймав какого-то жука — не помню какого, может, рогача? — что отказался от еды и вообще оставил меня сидеть там в тени и мерзнуть! Но потом я стала умнее, согласись: в следующий раз взяла с собой книжку.

Они идут мимо развилки по тропе, в сторону скрытой от глаз низины, где Томас однажды пытался заняться с ней любовью. Она снова берет мужа под руку и осторожно ведет его вниз по тропинке. Под ногами хрустят веточки, пружинит опавшая листва. Софи поднимает руку и проводит ею по растрескавшейся коре дуба. В этой текстуре дерева пальцы нащупывают крошечные долины и устья рек — целая страна для тысяч насекомых. Они доходят до места, хранящего их тайну, и Софи тянет Томаса за рукав, чтобы он остановился. Теперь, когда не слышно шороха шагов, лес встречает их полной тишиной. Томас закрывает глаза — кажется, он вдыхает воздух порами, как это делает лягушка. В тени, рядом с крепкими и сильными стволами деревьев, прохладно. Софи вдруг понимает, как здесь тихо. В обыденной жизни все всегда издает какие-то звуки — будь то цокот лошадиных копыт и скрип экипажа или лай собак на проезжающий автомобиль. Даже на самых спокойных набережных, у реки, вода шумно плещется у берегов или бьется о причалы.

Она целует его в щеку. Это напоминает ей то, как она в детстве целовала отца, желая ему спокойной ночи. Такая же вялость кожи и неподатливость тела, нет в нем желания прижаться к целующим губам, как это сделал бы любящий человек или даже просто друг. Каждый вечер нянюшка приводила ее в кабинет отца — это было единственное общение с ним в течение всего дня. Софи вставала у его кресла и рассказывала о том, какие уроки сделала и что узнала за прошедший день, затем тянулась к нему теплыми губками и целовала в подставленную щеку. После этого отец отворачивался — это означало, что няне пора взять ребенка за руку и увести. Софи каждый раз оборачивалась в надежде, что отец повернет лицо, хотя бы однажды, и тайком улыбнется ей, а она поймает эту улыбку и заберет с собой в постель. Но видела только равнодушную спину, горой нависавшую над письменным столом, — отец что-то быстро писал как безумный, совершенно позабыв о дочери.

Томас не брился уже некоторое время; небольшая рыжая щетина пробивается сквозь кожу, но уже можно сказать, что лицо его покрылось приятным пушком. Теперь это действительно напоминает бороду. Когда она отодвигается от него после поцелуя в щеку, он отводит в сторону глаза: это все тот же незнакомый лягушонок Томас, а вовсе не принц. Но он немного краснеет, и на мгновение она видит перед собой застенчивого юношу, с которым познакомилась на набережной во время праздника. В гостинице «Звезда и подвязка» было чаепитие с танцами, и Томас пару раз наступил ей на ногу во время вальса. Позже, тем же вечером, когда набережная осветилась огнями, он попросил ее о новой встрече. Огоньки отражались в зыбкой воде. И когда он накрыл ее руку своей ладонью, она ощутила себя невесомой — как те китайские фонарики, которые на их глазах поднимались в воздух и вращались в потоках летнего ветерка.