Рейчел Кинг - Полет бабочек

— Если бы не сеньор Сантос, я была бы просто не по карману вашему другу.

Она отшвырнула сигарету в канаву, не докурив, и снова надела перчатку.

— Рада была увидеться, — сказала она;— Au revoir.

Томас успел добраться до дома прежде, чем возобновился дождь. Он сразу же прошел в свою комнату и лег на кровать — все его тело взмокло, однако не только потому, что он еще не окреп после болезни, но и из-за сегодняшней жары тоже. К тому же необходимо просто побыть одному, чтобы переварить все, что он узнал.

Он смотрел на вентилятор, лениво вращающийся над головой. Перед глазами вставали образы покалеченных людей — он вспомнил, какие рубцы видел у нескольких рабочих в лагере на Риу-Негру. Еще тогда он задумался, откуда у них эти одинаковые следы, и решил, что, наверное, они остались после какого-то наследственного заболевания, но теперь он знает правду. Спины их были исполосованы, как теперь стало ясно, ударами плетью, и хорошо, если рубцы заживали, а сколько было случаев, когда раны не затягивались и от заражения крови развивалась гангрена или того хуже?

И Сантос. Этот человек проявил свой крутой нрав в присутствии Томаса, но все обошлось без последствий. А все эти жестокости, творимые в верховьях реки, — как же можно увязать благодушный облик их покровителя, который до сих пор проявлял невероятную щедрость к Томасу и его коллегам, с такими невообразимыми зверствами?

Надо рассказать всем об этом, вывести Сантоса на чистую воду. Несомненно, британское гражданство послужит ему защитой. А что, если нет?

«Я просто трус», — подумал он.

Легкий стук в дверь вывел его из задумчивости. В комнату вошел Антонио, неся поднос с чаем, что было удивительно — он никогда никому не прислуживал вот так и обычно сам отдавал приказы другим.

— Надеюсь, вы хорошо провели утро?

Антонио поставил чайный сервиз на стол.

— Да, — ответил Томас, насторожившись.

— И чем вы занимались?

— Занимался? Просто прогулялся немного, посмотрел здание оперного театра и прочие достопримечательности.

— Впечатляет, не правда ли, сэр?

Антонио закончил наливать чай и передал ему чашку.

— А вам удалось найти, с кем поговорить?

— Встретил одну молодую даму. Подругу доктора Харриса.

— Ах да. По-моему, я вас видел. У входа в отель.

Горячий чай обжег губы, когда Томас отхлебнул.

Так вот в чем дело. Оказывается, Антонио следил за ним. Ом быстро поднял на Антонио глаза, и на мгновение двое мужчин застыли, глядя друг на друга.

— Да, возможно, — произнес Томас наконец. Он подал Антонио чашку недрогнувшей рукой, что удивило его самого.

— Нельзя ли добавить молока?

— Вы знаете, — сказал Антонио, возвращая ему чашку, — вам следует быть осторожным и не разговаривать с кем попало.

— Неужели?

Томас по-прежнему не отводил взгляда и старательно делал вид, что его интересует только чай. Он не будет давить на этого типа. Если Антонио известно о его беседе с Родригесом, Томас не собирается выказывать свою осведомленность.

— Я только хотел сказать… — Антонио захихикал. — Эти женщины. Если дать им волю — все деньги у вас заберут.

— Думаю, мне это не грозит, спасибо, Антонио. Спасибо за чай.

Антонио медленно кивнул головой. Взгляд его был жестким. Впервые за все это время Томас заметил, какие черные глаза у этого человека — как деготь. И нет никакой разницы между зрачком и радужной оболочкой. Антонио облизнул губы языком, мелькнувшим, как лезвие ножа.

— Обед будет подан в четыре, сэр.

На другой день Томас уже знал, что делать. Он напишет письмо тому американцу, о котором говорил Родригес, — мистеру Робертсу. Его переполняли чувства, и он долго раздумывал, с чего начать, блуждая взглядом по саду, в котором возились двое чернокожих мужчин — они, сидя на корточках, пололи траву, а затем увозили ее на тачке. В конце концов он сумел выделить среди своих путаных мыслей самую главную и изложить ее на бумаге. «Мне хотелось бы поговорить с вами и обсудить возможность помощи с моей стороны в вашем расследовании».

Томас спустился в столовую, где для него был накрыт завтрак, но в комнате никого не было. Он сунул в карман булочку, чтобы съесть ее по дороге, и вышел из дома.

Найти обратный путь к типографии не составило большого труда. Весь маршрут врезался ему в память, словно процарапанный иголкой, а когда он приблизился к месту, до него донесся отвратительный запах пепла и золы. Он не знал, как передать письмо Робертсу, но Родригес должен подсказать. Впрочем, Томасу надо быть готовым к тому, что помочь не удастся, ведь Робертса могли опять арестовать или даже убить.