Вот и свежая могилка. Хоть убей, но образ деда с этим песчаным холмом было никак не связать. И никаких чувств на Митьку не нахлынуло. Да и отца особо не проняло. Зачем-то пошатал деревянный крест, словно хотел проверить его на прочность. Покрошил на могилку печенье для птиц. Поправил еловые лапки по краям, чтобы зверье не разрыло бы свежую землю.
— Спи, дед, спокойно. И прости меня! Виноват я перед тобой! Ты простишь, я знаю. Большая у тебя душа была.
Стоило им отойти от могилы, как откуда ни возьмись появилась яркая острокрылая сойка и принялась быстро клевать крошки. Значит, где-то рядом витает душа деда. Он сам так говорил. А знал дед много!
— Я завтра уезжаю. На работу надо, — не глядя на Митьку, произнес отец. — Ты … в деревне останешься или со мной в город поедешь? — И напряженно ждал Митькиного ответа.
— С тобой, — сказал Митька. Сказал спокойно и твердо, как само собой разумеющееся. И был удивлен реакцией отца. Лицо у того вдруг сделалось по-детски счастливым. И он даже не пытался этого скрыть.
— Вот и отлично! Знаешь, я так привык к тебе за эти три недели. Не хочу один оставаться. А в выходные снова в деревню приедем, да? Баню стопим. Научишь меня париться?
Митька моргнул глазами. Согласился. Ему почему-то снова показалось, что он старше отца, и намного. Надо будет когда-нибудь его на утреннюю рыбалку с собой взять, что ли. А то ведь он со своими финансовыми делами настоящей жизни почти и не видел. Эх, да-а-а!
В город возвращались молча. Каждый в своих мыслях. Отец тоже думал про деда. Это факт.
Дома, едва успев скинуть с ног кроссовки, Митька кинулся к компьютеру. Навел шуструю стрелку на конверт с надписью «Доставить почту». Закрутился в углу экрана глобус. Замигали голубыми глазами огоньки интернета. И черным курсивом ударили в глаза слова:
«Петрова Рита». Тема: «Привет! Это я!» Лихорадочно защелкал пластмассовой мышью. Письмо было небольшим: «Дима! Привет! Это я. Как твои дела? Очень надеюсь, что отдохнули вы хорошо. В начале августа мы с папой собираемся приехать в Петрозаводск на целую неделю. Очень хочу тебя увидеть! Передавай привет дедушке. Пиши. Рита».
Митька закрыл глаза и прошептал:
— Дед! Тебе от Риты привет! Слышишь?
«А как же! — зазвучал в голове родной голос деда. — Приедет, покажи ей все наши заветные места. Ключ от лодки у меня над дверью в предбаннике. Плывите с Богом!»
— Спасибо, дед! — прошептал Митька.
— Ты с кем говоришь? — удивленно спросил вошедший в комнату отец.
— Да так, про себя, — слукавил Митька и боднул отца лбом в плечо, как обычно шутил только с дедом.
— Ну, все ясно! — обеими руками обхватил Митьку отец, легонько приподнял и бережно повалил на ковер.
Клубком катались по полу два слившихся в одно тела. Весело блестели две пары глаз, и разрумянились щеки от азартной борьбы: кто кого положит на лопатки. И вдруг — возглас отца:
— Стой! Замри! А то раздавишь муравья!
Тяжело переводя дух, Митька сел на полу. Чего это он? А отец, оторвав от газеты уголок, заботливо подсаживал на бумажку рыжего скитальца. Тот, как две капли воды, был похож на своего собрата, которого Митька спас от тяжелой туфли Маргариты Рашидовны. Митька даже головой покачал — как давно это было! Будто прошло с тех пор не три месяца, а три длинных года! В общем, было это… было это… когда был маленьким! Вспомнил, и сразу захотелось увидеть одноклассников: Цыганкова, Маркова, Птицыну… И даже саму Маргариту Рашидовну!
Улыбаясь и повернув голову набок, Митька пристально следил за каждым движением отца. А тот тем временем уже поднес муравья к форточке, заговорщицки подмигнул Митьке и осторожно выпустил бумажку из рук. Потом как-то очень смешно округлил щеки и дунул вслед муравью:
— Лети, бродяга!