Иселин Херманн - Домино

Манон хочет ударить его. Прямо в его гладко выбритое лицо. Его профессиональная внешность в сочетании с тем, что он говорил, вызывает в ней ненависть. Ненависть пациента, которому главврач сказал, что речь идет о метастазах и прогрессирующем раке, хотя это не вина врача и хотя врач, сообщая это таким равнодушным тоном, пытается смягчить сей факт.

Манон встает и уходит.

Ваш диск, мадам! Вы можете позвонить мне, если желаете, чтобы я работал дальше, или когда захотите закончить дело, после чего я позволю себе послать вам счет.

Она когда-нибудь давала ему их адрес? Странно, хотя вещи такого рода, наверное, входят в обязательную программу начальной школы детективов.

Может быть, она отлично знала, что ее муж не врач, не хирург? Может, она заподозрила еще тогда, в ресторане? Может, она знала это много лет? Может, Манон лжет. Даже самой себе. И у нее нет такой отдушины, которая называется близким другом или хорошей подругой. Это не в ее привычках.

Она идет домой обходным путем. Останавливается перед витриной магазина и долго смотрит на нее, толком не глядя.

Это магазин, который продает протезы. Отпиленные запчасти для человеческого тела из латекса и резины, металла и пластика. Руки и ноги, ступни и кисти.

Время — способ природы позаботиться о том, чтобы все шло своим чередом. Время идет, если обратное, конечно, не будет доказано. Дни идут, и с каждым из них город становится все более невесомым. Только к лету бульвары, здания и машины снова обретают земное притяжение. Сейчас все как будто летает. Идет пара, обнимая друг друга за талии. Они идут вдоль набережных, где находятся букинистические лотки. Время от времени он или она делают па, поскольку они по очереди попадают то в такт, то не в такт. Весенний свет ярко-белый, и от этого поверхность Сены глянцевая и упругая, по ней легко скользит взгляд.

А что, если мы встретим каких-нибудь знакомых?

То мы их просто не знаем?

Да, но…

Ты никогда не слышала о двойниках? Или мы можем купить тебе парик, шляпу и синие очки, если хочешь.

Ее улыбка — как удар током. Короткий, но ощутимый удар током. Он отпускает ее и идет в обход группы японцев.

Добрый день, мадам, вы не знакомы с некой Сабатин Коэн? Вы так похожи, что вас можно перепутать. Нет, я ошибся, у нее светлые волосы и она всегда ходит в шляпе и синих очках. Извините, я ошибся!

Дурачок!

Он снова обнимает ее за талию, и они идут вместе, как мелодия Гершвина, там, где она становится больше всего рада самой себе. Он делает несколько па подряд.

Когда идешь по мосту, нельзя идти в такт, говорит он, от этого он может рухнуть.

Смотри, смотри, как забавно!

На другом берегу мужчина спускается по лестнице, уровень воды высок после дождливых дней.

Как странно. Он в одежде.

Они останавливаются. Мужчина в воде уже по пояс, но продолжает спускаться. Внезапно они оба понимают, что у него в карманах камни. Сейчас видна только его голова. И все. Его не видно. Пузыри.

Зэт!

Несколько мужчин, которые стояли посередине моста и видели то же самое, подбегают к ним, как стая встревоженных птиц. У них расстегнутые пальто, черные шляпы и длинные бакенбарды. Они что-то кричат. Один из них машет лодке с туристами, которая проплывает уже почти под мостом. На воде видны круги, там, где до этого были пузыри, — доказательство того, что это не сон, а действительность. Металлической голос громкоговорителя сообщает на трех языках, что, по правую сторону находится Лувр, который до 1682 года был резиденцией королевской семьи. Лувр сегодня… Эта лодка оставляет за собой белый веер на качающейся поверхности. Время на мгновение задерживает дыхание, прежде чем снова находит свой пульс.

Сабатин садится на край тротуара. День окрасился в другой цвет.

Роз нашла няню для Лулу. Они договорились, что Токе забирает ее два раза в неделю. Роз просто не понимает, почему он не может делать это чаще. У него же нет начальника, который понизит ему зарплату, если он уйдет в рабочее время. Они, как обычно, сидят в кафе на улице Лафайет. Как часто он должен напоминать ей об этом? Быть писателем — такая же работа, как другие. Книги сами по себе не пишутся, не так ли?

Почему же ты не дашь мне одну из твоих проклятых книг, которые забирают все твое время, а?

Роз, если это наш новый дискурс, то…

«Дискурс»! Иди к черту или говори на понятном языке.

Не кричи так громко, на нас же люди смотрят.

Да, все должно выглядеть красиво и благородно, да, ты… и я должна покрывать тебя, принимать, что ты не можешь взять себя в руки, чтобы сказать жене, что у тебя есть любовница и ребенок.