Григорий Ряжский - Муж, жена и сатана

Открыл старик, привратник. Яновский мысленно усмехнулся. Первый шаг был выигран без борьбы.

— К кому, сударь? — вежливо поинтересовался привратник, чуть склонившись.

— К господину Бахрушину, — совершенно спокойным голосом ответил Яновский, ничуть не потеряв хладнокровия, — по чрезвычайному делу.

— Как прикажете доложить?

— Скажите, Яновский, литератор и публицист, пишу о театре, имею к Алексею Александровичу предложение, от которого он навряд ли откажется.

— Сию минуту, сударь. — Старик пригласил его зайти в переднюю и немного обождать. И пока тот отряхивал с себя снег, привратник успел вернуться обратно. Принял пальто, шапку, скинул себе на руку кашне, устроил все на вешалку. Однако визитер стянул кашне обратно и обернул им шею.

— Я провожу, с вашего позволенья. — Старик рукой пригласил его следовать за ним. — Хотя, должен вам заметить, господин Яновский, что Алексей Александрович не любят неожиданных визитов, они предпочитают заблаговременность.

Последним, произнесенным стариком словам Яновский внимания не уделил, пропустил мимо ушей. В замысле его этап этот уже числился пройденным. Привратник вел его к кабинету Бахрушина, располагавшемуся в левом крыле просторного здания, содержавшего в себе жилую часть, и бо́льшую долю музейного пространства. Миновав вестибюль, они шли через вереницу залов, и, идя за стариком, офицер как бы ненароком бросал взгляды налево и направо, ища опасности от уходящих в сторону от главной залы комнат и пространств. Однако тишина, стоящая вокруг, ничем не нарушалась, кроме гулкого эха его каблуков, ударявших по навощенному паркету.

Яновский одернул сюртук — он был в штатском — они подошли к дверям кабинета. Старик распахнул обе створки, поклонился в направлении письменного стола и доложил:

— К вам, Алексей Александрович. Господин Яновский.

Посетитель зашел, и за ним тут же бесшумно прикрылась дверь. Бахрушин, чуть приподнявшись с обитого шелком ампирного стула с подлокотниками, произвел вежливый жест рукой, приглашая присесть в гостевое кресло, стоящее перед письменным столом. Сам же остался на месте: ухоженная остроконечная бородка, безукоризненно сидящий черный пиджак поверх белой рубашки с твердейшим крахмальным воротником, мушкетерские усы, чуть франтоватые, с подвитыми вверх кончиками. Пенсне, аккуратно зачесанные к затылку волосы, внимательный взгляд.

— Чем могу быть полезен вам, господин Яновский? — Он задал вопрос гостю и улыбнулся. Улыбка у него была приятной и открытой, без свойственной богатеям неискренности — гость сразу понял такое про этого Бахрушина. Тот же решил уточнить визит незнакомого журналиста другим еще вопросом: — Пишете, кстати говоря, для чьего издания?

«Жалко будет его убивать… — подумал в этот же момент гость, — сразу видно, человек славный. А только ведь придется, если что. Другого способа нет. Никому из нас».

А на словах ответил, также соорудив на лице открытую улыбку на манер хозяйской:

— Я, если позволите, сразу уж к делу перейду, господин Бахрушин.

— Разумеется. — Тот снова улыбнулся, однако успел, не укрыв этого от гостя, мимоходом бросить взгляд на напольные часы. Они как раз дважды пробили. Гость, не снимая с лица улыбки, кивнул в угол кабинета, откуда донесся бой часов.

— Слыхали, Алексей Александрович? Словно сама судьба привечает нас в нашем с вами общем деле.

— В каком таком деле, позвольте полюбопытствовать? — удивился Бахрушин. — О чем это вы, любезный?

Яновский снял с себя улыбку и произнес, медленно выговаривая слова:

— Это вы послушайте меня, любезный. Я теперь же скажу вам то, что обязан сказать, а вы уж после сами станете решать, слушать вам еще или же сразу умереть.

С этим словами он запустил руку в прореху сюртука и сразу вытянул обратно, но только уже с револьвером. И положил его перед собой на стол.

Бахрушин не дернулся, как того ожидал Яновский. Он просто помолчал несколько длинных секунд, после чего протер пенсне мягкой фланелью и негромко отреагировал:

— Хорошо, говорите, я вас слушаю, господин Яновский. Если только вы на самом деле тот, кем назвались.

Лейтенант молча кивнул.

— Тем самым, кто я есть, тем и назвался. Яновский моя фамилия. Была, есть и будет всегда. В отличие от фамилии моего деда. Она, правда, несколько отличается от моей, но звучит похоже — Гоголь-Яновский. Надеюсь вам, как коллекционеру, она известна?

Алексей Александрович задумчиво помолчал. Нужно было прикинуть, в каком из возможных направлений может развернуться теперь ход дальнейшей беседы. Не страх, разумеется, нет — достоинство и приличия не позволяли ему тотчас же подняться и указать незнакомцу на дверь. Да и не только в этом было дело, как он уже успел понять. Незнакомец этот вел себя так, словно заранее явился в его в дом хозяином положения, и это обстоятельство не укрылось от глаз Бахрушина. Настоящее означало, что если тот не просто представляет собой вульгарного грабителя, то в ином случае он знает нечто, что может поставить, его, хозяина этого дома, в зависимость от этого знания. И тогда, вероятно, на самом деле может обнаружиться повод для опасений. В любом случае следовало быть настороже.