Дес Диллон - Шесть черных свечей

— Пожалуйте в Царствие Небесное, — начинает Джедди.

— Сама поди в Вавилон, — лаконично парирует Венди.

Загадка ложится печатью на уста Джедди. Ротик ее озадаченно кривится. Входит Энджи с водкой для Старой Мэри. Походка у нее несколько неуверенная. Потягивая напиток, Старая Мэри наблюдает за представлением. Сейчас Джедди задаст вопрос. Ей, правда, не хочется ни о чем спрашивать Венди. Но она все равно задает вопрос:

— Что за звон про Вавилон?

— Сама разберись, — отвечает Венди с интонациями типичного учителя.

Джедди в затруднении. Она знает, что в словах Венди таится оскорбление, но не понимает, какого оно рода. Может, нужно просто посмеяться в ответ? А может, сразить противника остроумием? Или хотя бы заставить противника отказаться от своих слов, пока дело не дошло до рукопашной? Или перейти непосредственно к рукопашной? Пауза затягивается, и Джедди упускает момент. Как теперь затеешь драку, если реплика так долго остается без ответа? Переход к драке должен быть быстр, как коленный рефлекс. Или, по крайней мере, все должно быть подано как моментальная реакция, чтобы потом нашлось оправдание.

Все, вокзал ушел.

— Нет, ты мне скажи! — произносит наконец Джедди.

Вот и все, на что ее хватило. Однако Венди по-прежнему обижена за иеговистов. Лицо ее пылает, как красный сигнал светофора на пешеходном переходе. Сестры обожают это.

— Никогда не ругай «Свидетелей Иеговы», пока не прочтешь хоть одну их книгу, — назидательно говорит Венди.

Джедди только этого и надо. Ничего, что ее обозвали вавилонской блудницей, а она и не поняла сразу. Главное, Венди сама проговорилась.

— Ага! Вот видишь, бабушка, она по-прежнему тусуется с иеговистами.

Но Старая Мэри опять настроилась на полицейскую волну и не слышит Джедди.

— На М8 авария… похоже, дело серьезное.

Энджи вступает в бой на стороне Джедди и пытается переключить внимание Старой Мэри на происходящее в гостиной. Гласные звуки у Энджи тягучие-тягучие:

— Слушай, Венди, а если кто из родителей узнает?

— Мы живем в свободной стране.

— Какая еще свобода в этом доме! — говорит Джедди. — О какой свободе речь в католической школе? — И Джедди начинает скандировать нараспев: — Иегова! Иегова!

Все подхватывают. Некоторое время только и слышно:

— Иегова! Иегова!

Для Венди это невыносимо.

— Все религии заслуживают уважения! — кричит она и гордо вскидывает голову. Подбородок у нее задран высоко-высоко.

— За минусом тех, что провозглашают себя истиной в последней инстанции, — произносит Энджи.

— И тех, что дерут с тебя больше одного процента твоих доходов, — подхватывает Линда.

Для учителя и человека, высоко оценивающего свои умственные способности, Венди выглядит слабовато. А ведь нет ничего хуже, чем слабое животное в стае. Разорвут.

Донна кидается первая.

— Они вечно охотятся на матерей-одиночек и чокнутых, эти иеговисты, — возвещает она.

Венди нечего возразить. На языке одни стандартные ответы. Мозг отключился. Злость убивает фантазию.

— Не говори об иеговистах в таком тоне, — раздраженно требует она.

— В каком еще тоне? — любопытствует Донна.

— Сама знаешь.

Джедди интересуется, все ли она сказала, и опять принимается распевать «Иегова, Иегова». На этот раз песня сопровождается небольшой пляской.

— Ну я-то не мать-одиночка, — возражает Венди, глядя на Линду.

— Уж это точно, — отвечает та. — Ты чокнутая.

Девочки уже отсмеялись, а Венди все никак не тронется со своих оборонительных позиций. Она не может взять в толк простую истину: если эмоциональный контакт с окружением потерян, твой удел — одиночество.

— Я видела от них только добро, от «Свидетелей». Не то что от католической церкви.

Старой Мэри не нравятся такие разговоры. Не в этом доме. Не сегодня, в этот великий вечер, когда им понадобится максимум удачи. Энджи тормошит Старую Мэри и согласно кивает ее словам. Конечно, Старая Мэри права. В этот великий вечер, вечер Кэролайн, все они должны держаться вместе. Из своего обширного кладезя познаний по теологии Старая Мэри извлекает парочку неоспоримых фактов насчет драгоценных иеговистов и собирается попотчевать ими Венди. Ведь всем известно, например, что всего-навсего человек десять из них попадет в рай.

— На данный момент сто сорок четыре тысячи, — кротко говорит Венди.

— Все равно маловато. Рай весьма обширен, — настаивает Старая Мэри.

— А что, если это правда? — интересуется Венди.