Альбер Коэн - Любовь властелина

— Не упадите! — закричал месье Дэм.

— Что ты так орешь? — спросила мадам Дэм не оборачиваясь.

— Просу проссения, извините, — сказал месье Дэм, который не осмелился признаться, что он старается приобрести привычку к светской беседе.

В семь двадцать семь, когда картина была только что повешена, вдруг звякнул дверной колокольчик, мадам Дэм содрогнулась и толкнула Марту, которая полетела вниз, а в это время в глубине коридора затрещал телефон, гневно призывая абонента телефонной сети снять трубку. Месье Дэм поднял Марту, ее разбитый нос кровоточил, Адриан в спешке ринулся ставить на место стол и табуретку, дверной колокольчик нетерпеливо подпрыгивал, телефон надрывался, а в кухне метрдотель и повар в восторге хлопали себя по ляжкам.

— Вот видишь, он пришел раньше времени! — свистящим шепотом возмутилась мадам Дэм. — Вытрите нос, идиотка, кровь же идет, — прошипела она растерянной Марте, которая, не зная за что хвататься, трубно высморкалась в протянутый платок, и он тут же пропитался кровью. — Все, хватит, кровь больше не идет! Поменяйте передник, он же весь в крови! Другой передник! Улыбайтесь! Извинитесь за задержку, скажите, что случилась мелкая неприятность! Улыбайтесь, дура!

Трое Дэмов прошли в гостиную, закрыли дверь и, затаив дыхание, с бьющимся сердцем и натянутой улыбкой приготовились к изъявлениям почтения. Это все твоя идея с картиной в последний момент, злобно пробурчала мадам Дэм. Сказав это, она вновь натянула на лицо улыбку, кипя при этом от ярости. Дверь открылась, но это была всего лишь Марта в криво повязанном переднике, которая сказала, что принесли мороженое «плумпир». Мадам Дэм издала мощный вздох облегчения. Ну конечно же, пломбир, она совсем забыла.

— Что вы здесь встали как вкопанная, а? Живо идите помойте нос! И потом поправьте передник! Отдайте мой платок! Или нет, положите его в грязное, не в корзину, а в мешок с тонкими тканями! Быстро вон отсюда, и причешитесь! Ты помнишь, Адриан, я тебя удерживала от этой идеи с картиной в последний момент! Ну что ж, могло быть и хуже. Хорошо, что она не сломала ногу, нам только этого не хватало, чтобы она у нас покалечилась и нам бы пришлось оплачивать ей больницу! Сколько времени?

— Семь двадцать девять.

— Через минуту, — пискнул месье Дэм сдавленным голосом.

Мадам Дэм оглядела обоих мужчин. Испачкались ли они во время всей этой истории с Мартой? Нет, слава богу. Месье Дэм лелеял свои страхи. Он был уверен, что собьется, будучи представленным высокому гостю, когда надо будет сказать что он «ссястлив» познакомиться. К тому зе в этом руководстве по этикету была некоторая путаница относительно принцев крови и выдаюссихся лисьностей, сто вроде их надо сазать на место хозяина. Этот господин ведь выдаюссяяся лисьность, знасит, его не надо бы сазать справа от Антуанетты. И потом, эта застольная беседа. В руководстве утверздалось, сто за столом нельзя говорить о политике, мозно только о литературе. Это неплохо, конесно, но он нисего не понимал в литературе, и потом этот господин долзен интересоваться политикой по долгу слузбы. Знасит, если ресь зайдет о литературе, он будет молсять и поддакивать, вот. А потом Антуанетта разве сто-то понимает в литературе, по правде говоря? Но на это есть Диди и Ариадна.

Все трое стояли, не имея смелости присесть и прийти в нормальное состояние. Они ждали в тишине, натужно изображая приветливость. Наконец мадам Дэм спросила, который час.

— Тридцать девять минут, — ответил Адриан. — Как только он позвонит, — добавил он напряженно, едва слышным голосом, едва шевеля губами, — я досчитаю до пятнадцати, чтобы у Марты было время открыть и снять с него пальто. И потом я пойду и поздороваюсь с ним в коридоре, так более вежливо. А вы двое останетесь в гостиной.

— Ты прежде всего представишь его мне, у женщины есть приоритет, — чопорно сказала мадам Дэм, прямая как палка.

— А надо тебе его представлять? — прошептал месье Дэм, тоже весь в напряжении, шевеля одними губами. — Ты же знаес, сто это месье Солаль, потому сто мы его здем, целый месяц только о нем и говорим.

— Который час? — спросила мадам Дэм, не удостоив его ответом.

— Семь сорок три, — сказал Адриан.

— Сорок четыре, — сказал месье Дэм.

— Я ставил по сигналам на радио.

Он встал, прислушался. Вдали раздалось рычание автомобильного мотора, звук приблизился и стал даже сильней, чем шум ветра в кронах тополей. «Это он», — выдавил месье Дэм голосом как на приеме у зубного врача непосредственно перед удалением. Но автомобиль проехал мимо. Настороженно вслушиваясь в звуки с улицы, Дэмы придирчиво раскладывали их на мельчайшие составляющие и мужественно ждали.