Альбер Коэн - Любовь властелина

— Идея неплоха, — одобрил Маттатиас и поскреб крюком рыжую козлиную бородку. — И знаешь, Проглот, что еще больше заинтересует ее: пусть журнал будет взимать десять процентов в случае, если объявление достигнет цели.

Усевшись на траве в голубоватом свете луны, Маттатиас и Проглот долго еще обсуждали этот вопрос и сошлись на пяти процентах. Все решено, объявил Проглот, как только язычница придет, он встанет, подбросит ей эту идею, со всеми сопутствующими аргументами морального характера, и несомненно убедит ее. И тогда все устроится как нельзя лучше, и она начнет, вместе с Доблестными и своим мужем, а если ей так уж захочется, и с господином Солалем отличное дело по изданию журнала, с телефоном и заголовком, и хватит уже этих амурных похождений! Возможные потери конечно же возьмет на себя муж, и телефон в редакции будет весь белый, поскольку эта бесстыдница так уж любит поэзию. Ну что ей еще надо? Мы даже выберем ее председательшей административного совета, и ее имя будет напечатано на отдельном листе, и она одна будет иметь право на подпись! И к тому же мы ей предложим купить холодильный вагон и будем сдавать его разным европейским странам! Миллионы поплывут в руки! С робким энтузиазмом Соломон внес свою лепту и предложил, что дама может излагать объявления в стихотворной форме, это развлечет ее и частично заменит радости любви. Знаток женского сердца Михаэль позевывал, мурлыкал песенку и не перебивал этих невежд.

— А знаете, что я сделаю после того, как племянника Салтиеля бросит его поэтесса? — спросил Проглот. — Я вызову телеграммой двух моих дочерей и с очаровательной улыбкой предложу ему выбрать одну из них в качестве законной супруги, мне все равно какую, лишь бы он хоть одну у меня забрал! А я-то, в качестве тестя, уж такой лакомый кусочек себе урву в этой их Лиге Наций! И вы посмотрите, я еще буду принимать вас в своем личном кабинете, держа у уха телефон, раздавая приказы направо и налево, и лихо сдвинув шляпу набекрень! И кабинет мой будет рядом с кабинетом моего зятя!

— Дурень, — сказал Михаэль. — Ты и правда думаешь, что он упустит такую штучку для постели, юную, знойную и наделенную всеми надлежащими округлостями? Ты же сам понимаешь, что твоих дочек он не возьмет даже на зубочистки?

Проглот вздохнул, быстро согласившись с его словами. Увы, это правда, они столь же глупы, сколь костлявы, эти дылды, и могут только ныть и жаловаться, просто какие-то бледные поганки. Что делать, руководящей должности в Лиге Наций не видать. Эти две идиотки и его парнишки — просто небо и земля. Он улыбнулся, душа его устремилась к трем чудесным малышам, и он внезапно понял, что они в один прекрасный день станут невероятными миллионерами и любимцами всего Парижа, это уж точно. Ох, он ничего у них не попросит, никакого денежного вспомоществования, пусть сами наслаждаются своими долларами. Все, что ему надо, это видеть их всех троих пристроенными, выгодно женатыми, на длинных шикарных автомобилях, а там можно и умереть спокойно. Да, мои ясные алмазики, прошептал он, и стер подобие слезинки. И тут же почувствовал голод.

— Дорогой Соломон, — сказал он, — нет ли у тебя случайно нескольких соленых фисташек мне на зубок, пожалуйста?

— Увы, дорогой Проглот, у меня их больше не осталось, я все тебе отдал.

— Значит, ты сдохнешь, — зевнул Проглот.

— Ну и неправда, — улыбнулся Соломон, — ведь я знаю, что ты меня любишь, и в прошлом году, когда я тяжело болел и чуть не умер, с температурой сорок и один, ты сидел у моей постели всю ночь и даже плакал, я сам видел слезы! Вот так-то! Скажи, дорогой друг, ты, знающий все, скажи, что нужно сделать, чтобы дать знать добронравной молодой девушке, что страдаешь от нежной страсти к ней? Ну, в общем, каковы манера и обычай?

— Обычно это делают рекомендательным письмом с уведомлением о получении.

— А в письме-то что?

— Ну, пишут примерно так: «Милое создание, я, со всей приятностью, довожу до вашего сведения в данном письме, что я пленен вашим прелестным обхождением и разумными рассуждениями и потому мчусь к вам сегодня вечером, оставив все дела, неся огонь страсти вам в домашние пенаты».

— Это неплохо, — рассудил Соломон. — Но я скорее скажу ей, что люблю ее от всего сердца и всем своим существом.

— И она рассмеется тебе в лицо, — сказал Михаэль.

— Не согласен, — возразил Соломон. — Она сочтет, что я очарователен, потому что юные девы любят открытые сердца. А теперь я опять отлучусь по малой нужде, — сообщил он и улизнул.