Альбер Коэн - Любовь властелина

Сухой, долговязый, сутулый, с вислыми усами, дядюшка Агриппа выбрался из внутренности зверя, еще дрожащего от ярости, потушил две бензиновые свечи зажигания, дружелюбно похлопал по капоту, приподнял свой старый «Кронштадт», приветствуя бонну соседей, и толкнул входную дверь.

В коридоре, заваленном книгами, он поправил усы, почесал стриженую голову, Ух, да, он ужасно опоздал. Что она ему скажет? Он поднялся по лестнице, тихо постучал в дверь первого этажа, вошел. Эфрозина открыла один глаз, выпростала волосатый подбородок из — под одеяла и простонала, что все же нельзя заставлять ее ждать ужина до такого позднего часа. Снимая и надевая вновь монокль, он сказал, что сожалеет, но должен был остаться возле своего пациента, тяжело больного.

— Я тоже больна, — проскрипела старуха, собрав одеяло под волосатым подбородком. — Мне нужен омлет с сыром, из четырех яиц, вот!

Когда он вернулся с подносом, она отказалась есть этот омлет, велев сделать другой, более воздушный. Но первый раз он решил настоять на своем и сказал, что омлет вполне съедобный и другого не будет. Она начала всхлипывать. Потом, заметив, что это не действует, она склонилась над тарелкой и принялась пожирать омлет, украдкой кося на Агриппу хитрым взглядом.

Когда она доела десерт, он подвернул ей одеяло, взбил подушку и, забрав поднос, отправился на кухню, где поужинал яйцом всмятку и апельсином, причем три раза его прервал звонок Эфрозины. Во-первых, потому что в кровати были хлебные крошки — на ее жаргоне испорченной девочки она называла их «колючки»; затем, чтобы потребовать липовый отвар — она пила его из носика чайника; и наконец, она захотела освежить лицо, протерев его салфеткой, смоченной одеколоном. После этого она повернулась к стене и сделала вид, что заснула.

В два часа ночи дядюшку Агриппу внезапно разбудил звонок телефона. Сняв трубку, он сквозь сон улыбнулся мадам Дардье, которая извинилась, что беспокоит его в такое время, но ее малыш кричит больше часа подряд, а сейчас все только и говорят о дифтерии, вы же знаете? Ей и вправду было ужасно неудобно, что она беспокоит его в такое неподобающее время. Ничего страшного, заверил он ее, немного прогуляется, даже полезно, сегодня такая прекрасная погода.

— Et vera incessu patuit Dea, [12] Богиню видно по походке (лат.). — прошептал он, положив трубку.

Какой все-таки восхитительный этот стих в «Энеиде», в котором Эней узнает свою мать Венеру в появившейся перед ним молодой охотнице. Восхитительный, да, но трудный для перевода. В длинной ночной рубашке он сидел, замерев, и искал перевод, достойный оригинала. Внезапно вспомнив о ночном крике младенца Дардье, он спешно оделся, тщательно пригладил вислые усы и вышел из дома. Стоя перед машиной под трезвон колоколов церкви Святого Петра, отбивавших мотивчик Руссо «Сельский колдун», он призадумался, повесив голову, о милых Дардье. Да, хорошая семья, большая и дружная. Не из самых старых в Женеве, по правде сказать, но зато крепкая и с традициями. Жаль, что не было какого-нибудь Дардье в Малом Совете при прежнем режиме. Это бы очень дополнило моральный облик семьи.

Включив свечи зажигания, он двумя руками нажал на пусковую рукоятку. Повинуясь неясной прихоти, чудовищная колымага решила поиграть в нормальную машину и удовлетворенно зафырчала. Ее владелец взобрался на высокое сиденье, вцепился в руль, и монстр, изобразив подобие соло на кастаньетах, с ревом рванулся вперед, дымя из всех отверстий. Гордясь своим подвигом и заслуженно ощутив себя опытным водителем, Агриппа д'Обль победоносно нажал на старый дребезжащий гудок.

— Надо все же подумать. Et vera incessu patuit Dea.

Внезапно машина заехала на тротуар — в голове водителя замаячил удачный перевод. Ну конечно, всего-то нужно сказать, что ее поступь выдавала в ней истинную богиню. Великолепно. Элегантно и отлично передает оборот речи оригинала. А вообще-то нет, вовсе не великолепно. Слово «истинная» утяжеляло фразу. Может, вовсе обойтись без него и сказать просто, что поступь выдавала в ней богиню? Да, но в тексте то присутствовало слово «vera». Сказать, что ее поступь воистину выдавала в ней богиню? Он вновь произнес стих вслух, чтобы лучше почувствовать его звучание. Нет, наречие совершенно ни к селу ни к городу. Сказать, что ее поступь выдавала настоящую богиню? Нет, коряво, и к тому же «поступь» как-то тяжело звучит. Почему бы не сказать «походка», вот так, попросту?

Подпрыгивающей поступью или же походкой, мало напоминающей античных богинь, развалюха петляла по улице Бело и несла куда глаза глядят латиниста, ищущего совершенства. Внезапно она вильнула вправо, поскольку он наконец нашел.