Сью Кид - Кресло русалки

Знаете, как бывает, когда вы видите кого-то, совершенно не вписывающегося в ситуацию, кого-то, кого здесь быть не должно, как сначала вы чувствуете себя слегка дезориентированным, и наконец это переворачивает ваше ощущение времени? Со мной было даже несколько хуже. Я сидела за столом и воображала, что благодаря некоей необъяснимой смеси медиумического прозрения, сверхпроницательности и подозрительности он знает.

Он знал, что я села в лодку с другим мужчиной и хотела уплыть с ним на другой конец света. Он знал о сцене, которую я раз за разом зримо представляла себе – невозможной, невыносимой сцене, – как я укладываю чемодан и невозмутимо выхожу из дома, оставляя его одного. Он знал. И приехал из Атланты, влекомый смрадным запахом моей вины.

Однако, заметив меня, он улыбнулся. Своей обычной улыбкой: краешки рта чуть опущены, губы напряжены, как будто он сдерживается, чтобы не обнажились все его зубы, – улыбкой, перед которой я столько раз пасовала.

Когда он подошел к столику, я ответила ему ненормальной улыбкой. Как некто, кто пытается улыбнуться, принуждая себя казаться нормальной, счастливой и беззаботной.

– Боже мой, Хью! Что ты здесь делаешь? Как узнал, где нас найти? – поинтересовалась я, складывая салфетку и аккуратно кладя рядом с тарелкой. Он улыбнулся невыразительной, жалкой улыбкой, какой-то другой.

Потом наклонился и поцеловал меня в щеку. Его щека заросла жесткой, как наждак, щетиной, и я могла почти наверняка сказать, что он только что сосал одну из своих лимонных пастилок.

– Я зашел в центральный универсам – позвонить домой, чтобы вы подобрали меня на тележке, и кто-то сказал мне, что вы здесь. – Он положил руку на плечо матери. – Ну как вы, Нелл?

– Отлично, – ответила она, и взгляд Хью задержался на ее руке в странной повязке из цветастого шарфа, похожей на боксерскую перчатку.

Потом поздоровался с Кэт и Хэпзибой.

– Боже, самый мужественный и красивый человек, которого я когда-либо видела, – сказала Кэт, и Хью зарделся, что можно было увидеть нечасто.

Я предложила нам вдвоем выйти из кафе и немного прогуляться. Думаю, я бы не выдержала – сидеть там и болтать с ним под пристальными взглядами Кэт, Хэпзибы, Бенни и матери.

Мы пошли к центру острова по Невольничьей дороге, названной так, потому что она ведет к кладбищу, где хоронили рабов. Мы беседовали мирно, сдержанно, то и дело подхватывая фразы друг друга, говорили о том, как дела дома, в Атланте, как со здоровьем у матери. Внутри у меня то образовывался комок, то все начинало дрожать мелкой дрожью.

Дойдя до кладбища, мы машинально остановились, оглядывая кедровые кресты, которые Хэпзиба водрузила на каждой могиле. Все они смотрели на восток, чтобы мертвецам было легче встать из могил, так, по крайней мере, она говорила. После гражданской войны остров стал домом для небольшой общины освобожденных рабов. В конце концов все они разъехались или умерли, но присутствие их еще долго здесь ощущалось.

Когда мы рассматривали мощный дуб, чьи ветви распростерлись над могилами, я вспомнила, что Ди сообщила по телефону о том, как мать, оказавшись здесь, расстроилась и все толковала о пальце какого-то мертвеца.

Хью присел на одну из ветвей, которая устала столетиями висеть в воздухе и теперь покоилась на земле. Я села рядом. Мы молчали, Хью глядел на небо, на тонкие веточки, подрагивающие на концах толстых сучьев, я уставилась на хрупкие побеги папоротника и белые грибы-крепыши, пробивавшиеся сквозь глину.

– Старое, должно быть, дерево, – сказал Хью.

– Восемьсот лет, – произнесла я. Спорный «факт», который любили приводить все жители острова. – Или около того, как говорят. Думаю, нет никакой возможности точно установить это. Хэпзиба сказала, они не могут взять пробы коры, потому что сердцевина явно сгнила.

Хью перевел взгляд на меня. В его глазах вдруг промелькнула проницательность психиатра, проявлявшаяся всегда, когда он был уверен, что за маскировкой чьих-то слов способен разглядеть скрытый смысл. Я же в свою очередь старалась прочитать, что написано у него на лице. Что он предполагал? Что, когда я сказала о бедном сгнившем дереве, я имела в виду себя?

– Что? – возмутилась я.

– Что происходит, Джесси?

– Ты знаешь, что происходит. Я стараюсь помочь матери в ее положении. И я говорила тебе, что хочу справиться с этим сама, и тут, конечно, появляешься ты – Хью-спаситель.

– Послушай, я правда считаю, что ты не можешь справиться с этим сама, но я проделал такой путь не только из-за этого.