Маделин Уикхем - Испанские каникулы

Он провел на Корфу две недели, и с каждым днем его загар и его решимость крепли. Он не станет пускать свою жизнь насмарку из-за ребенка другого мужчины. Не поддастся искушению и не совершит никакого поспешного поступка, о котором потом пожалеет. Наоборот, станет добиваться тех целей, которые поставил перед собой. Он пойдет одинокой тропой к вершинам успеха. И устроит свою жизнь так, как сам того желает.

Когда он вернулся, его ждало бессчетное количество посланий от Хлои. Хью проигнорировал их, заполнил заявления о приеме на работу во все крупные фирмы, занимающиеся консультациями по менеджменту, и принялся за учебу. Когда он слышал голос Хлои в автоответчике или видел письмо под ковриком у двери, у него ныло в груди. Но Хью приучал себя не обращать внимания, держаться, невзирая ни на что, — и через некоторое время научился. Постепенно послания Хлои стали более редкими и короткими. А затем и вовсе исчезли — как будто ребенок наплакался до изнеможения и уснул.

Хью поерзал на шезлонге и открыл один глаз. Хлоя легла на живот, и он не мог разглядеть ее лицо. Филипп же сидел, и Хью, сделав вид, будто хочет достать газету, попытался рассмотреть его. Он неохотно подумал, что этот мужчина выглядит неплохо — на свой, небрежный манер. Но почему-то бледен, слегка небрит и хмурится. Филипп глядел куда-то вдаль, явно не замечая ни Хью, ни Хлои и вообще никого.

— Па!

Филипп слегка вздрогнул, а вместе с ним и Хью. К бассейну размашистым шагом шел Сэм с бадминтонной ракеткой в руках. Он окинул присутствующих взглядом, не обратив на Хью особого внимания. Когда их взгляды встретились, Хью захлестнул поток нелепых чувств. Тот малыш, много лет назад возившийся на ковре в окраинном домике, теперь превратился в высокого красивого юношу. Хью почувствовал абсурдное желание подойти к нему и сказать: «А я тебя знал, когда ты еще по ковру ползал».

Но Сэм уже повернулся к отцу. То есть приемному отцу, поправился мысленно Хью.

— Па, мы хотим поиграть в бадминтон.

— Ну так играйте, — отозвался Филипп.

— Ага, а сетка все время падает.

— А вы ее закрепили как следует?

Сэм пожал плечами, не выказывая особой заинтересованности, и поднял с земли баночку кока-колы.

— Ах ты лентяй, — сказал Филипп. — Значит, ты хочешь, чтобы я повесил вам сетку?

— Угу.

Филипп покачал головой и посмотрел на Хлою, слегка улыбнувшись.

— И как, мы поверим в его лень?

— Да, я лентяй, — довольно заявил Сэм.

Он глотнул колы и снова встретился взглядом с Хью, лежащим на другой стороне бассейна.

Хью тут же отвел взгляд, чувствуя себя непрошеным гостем — как будто он подслушивал и подсматривал за их семейной жизнью.

— Ладно, сейчас, — сдался Филипп. — Иди, я через минуту подойду.

— Мы на площадке, — сказал Сэм, указав куда-то в сторону. — Вон там, за деревьями.

Он исчез, а Хью так и глядел ему вслед, мучаясь внезапной завистью. Он завидовал этому золотоволосому парнишке — завидовал его непринужденным отношениям с отцом, который даже не был ему родным. Завидовал тому, что все члены этой семьи, похоже, существуют в ладу друг с другом.

Внезапно Хью встал и, пытаясь совладать с неловкостью, направился к мелкой части бассейна, в которой плескалась Октавия. Он поймал ее взгляд и весело улыбнулся.

— Хочешь поиграть в мяч с папой? — спросил Хью.

Октавия бросила на него озадаченный взгляд, и Хью вдруг осознал, что никакого мяча у него нет.

— Или… или в прятки, — поправился он. — Или еще во что-нибудь. — Он указал на зеленую лужайку. — Пойдем поиграем!

Октавия помедлила, а затем без особого энтузиазма принялась выбираться из бассейна. Хью быстро зашагал к лужайке, озираясь в поисках вдохновения. Во что вообще играют дети? Во что играл он сам, когда был маленьким? В конструктор, вспомнил Хью. И еще играл тем здоровским поездом, который они нашли на чердаке. «Надо будет купить девочкам железную дорогу», — со вспышкой энтузиазма подумал Хью. Ведь им наверняка тоже понравится. Он решил купить ее сразу же, как только они вернутся в Англию. Самую большую железную дорогу, какая только найдется в магазине. Ну а пока что… почему бы и не сыграть во что-нибудь простенькое?

— Ну, Октавия, так во что мы будем… — весело начал было Хью, оборачиваясь, и застыл на месте.

Октавия не пошла за ним на лужайку. Она шлепала в противоположном направлении за Дженной, которая словно из воздуха появилась, и тащила какую-то яркую надувную игрушку.

Хью оказался попросту брошенным. Он стоял на лужайке один, чувствуя себя абсолютным болваном, и внезапно ощутил дрожь в ногах. Его ребенок отверг его. Он, тридцатишестилетний мужчина, торчит на этой лужайке и ждет, с кем бы поиграть, а играть не с кем.