Елена Колина - Предпоследняя правда

Если зависть подразумевает сравнение своего и чужого, самую частую операцию, которую производит любой развитый мозг, то да, Фира сравнивала. И сравнение было не в ее пользу.

Подсчитаем, что у кого есть, не по значимости, а как придется. У Фаины есть Эмка-профессор, его положение и большая зарплата, собственная большая зарплата, Байкал, финские сапоги, кандидатская степень, каракулевая шуба, отдельная большая квартира, другие друзья.

У Фиры: ученики (три рубля в час), кожаный пиджак Ильи, долг Кутельманам за машину, «Вестник АН СССР» со статьей Кутельмана Э.Д. и Резника И.Б., убранный с глаз долой в нижний ящик серванта, благодарность Кутельманам за подаренную комнату.

Комната — фантастический подарок, неописуемой значимости услуга. Комната — это невероятно много, так много, что можно потерять друзей. Благодарность — тяжкий груз, и никто не хочет нести его вечно, тем более оплачивать долг благодарности мелкими повседневными уступками… Кто может угадать момент, когда благодарность превращается в недоброжелательность?

Тем более, это вышло во вред. Фантастически щедрый дар — ровно те семь метров, из-за которых им не разрешили вступить в кооператив, оказался причиной того, что у них никогда не будет отдельной квартиры. Отсюда совсем недалеко до резвой мыслишки: «Фаине этот красивый жест ничего не стоил» …Кому захочется быть навсегда благодарным, каждую минуту быть благодарным, если ВЫШЛО ВО ВРЕД?..

Фира понимала — несправедливо, нелогично, гадко. Фаина ее просто спасла. Страшно представить, как бы они жили, не подари ей Фаина комнату, — они с Ильей и Левой в одной комнате с больной мамой, — бедный Илья, бедный Лева!.. Она мысленно просила прощения у Эммы и у Фаины, но раз подуманные мысли никуда не деваются, и Фира, горячая на слова, опять выкрикивала про себя злые гадости и опять просила прощения.

Бедная Фира плакала в электричках, плакала на снятой даче… Но не потому, что завидовала, и не потому, что так сильно хотела на Байкал, и даже не потому, что Фаина уплывала от нее в другую жизнь с другими друзьями…Эмка.

Мысли об Эмке давно уже органично вплетались в ее злые мысли, Эмка был пунктом в ее по-детски простодушном списке — у Фаины все лучше, но зато Илья несравнимо лучше Эмки как мужчина.

Все годы дружбы Фира относилась к Эмке с той же пристрастной любовью, с какой относилась ко всем «своим», — Кутельман следовал в ее сердце за Левой, Ильей и Фаиной.

В ее чувстве к Эмме были все возможные составляющие — гордость его талантом, восхищение порядочностью, уважение… все-все-все, что только возможно, и одно «но».

Но — ее не оставляла снисходительность к любовной составляющей Фаининого брака.

Фира так и не смогла привыкнуть к его внешности и каждый раз, на пляже или дома, когда он снимал пиджак, с жалостливым изумлением отмечала «какой маленький», «какой худенький», «какой узкоплечий», и сразу же мысль — как Фаина с ним?.. У нее самой — Любовь. Такое сильное притяжение к Илье, сколько лет она под его взглядом сладко замирает… Даже его загулы — выпил-заигрался в карты-пришел под утро, даже эти чисто мужские пороки странным образом прибавляют ему мужского обаяния, силы, мужественности. С Ильей — не страшно, он настоящий мужчина, единственный, кто дает ей чувство защищенности. А Эмка, такой маленький и слабый, даже от уличного хулигана не защитит.

Со временем выяснилось, что защита от уличных хулиганов не требуется, а чувство защищенности дает не картинная мужественность Ильи, а правильное течение жизни, раз и навсегда выбранный путь. Почти одновременно Фира поняла, что она толкает впереди себя Илюшку, как шкаф, пыхтит, надрывается, а шкаф и ныне там… и что настоящим мужчиной оказался маленький слабый Эмка.

Фира все думала и думала об Эмме, сначала как о воплощении своих представлений о жизни, а затем мысли о нем стали приходить каждый день, перед сном. И ей все сильней хотелось сделать для него что-то физическое — накормить повкусней, одеть покрасивей, чем одевает его Фаина, приласкать по-дружески…

А когда Кутельманы уехали на Байкал и Фира зашлась от обиды, непрестанно думая, как они без нее, она вдруг поняла — не «как они без нее», а «как он без нее». Поняла, что она, смешно сказать, влюблена. Как говорила покойная мама, «и смех, и грех».

Как разумная женщина Фира попыталась излечить себя от навязчивых мыслей привычным способом. Ей и раньше изредка кто-то — раз, и вдруг понравится. Не часто, — никто не мог сравниться с Ильей, но два раза в жизни она испытывала интерес к чужим мужчинам — учителю физики в своей школе и одному из сослуживцев Ильи. Излечиться от мысли «не пойму, нравится он мне или нет?» можно было при помощи проверки.