Елена Колина - Предпоследняя правда

Прошел еще год, но Илья не приблизился к защите, и еще через год ничего не сдвинулось с мертвой точки. Ну, и на этом все. Фирина мечта о кандидатском дипломе постепенно съежилась и пожухла, и в семье Резников появилось кое-что стыдное, что даже самым близким друзьям не хотелось показывать, — именно самым близким друзьям не хотелось показывать — Фирино горькое разочарование, Фирино жесткое лицо.

Она уже не срывалась, не кричала: «В твоем возрасте уже все приличные люди защищают докторскую! Другие уже давно… а ты!..» или «Посмотри на Эмку!». Но лучше бы кричала, чем молчала, молча смотрела на лежащего на диване Илью с некоторым даже любопытством — и не стыдно ему лежать на диване НЕ КАНДИДАТОМ НАУК? Лежит, смотрит футбол, вдруг вскакивает и несется куда-то по звонку приятеля, иногда запаздывает с работы, дает невнятные объяснения. Фира молчала, не хотела тратить силы впустую ради того, что нельзя изменить.

Она даже не могла придумать ему какие-то оправдания, которые позволили бы ей примириться с этой картинкой перед глазами — Илья, диван… Можно было бы сказать, что Илье не дают защититься, потому что он еврей, — но Эмка тоже еврей. Можно было бы сказать, что Эмке, профессорскому сыну, научная карьера дана по наследству, — но Эмка ярко талантлив и целеустремлен. Фире оставалось только признать — Илья не талантлив, не целеустремлен, не… не… не…

Можно было бы попробовать сказать себе «ну и что, каждому свое». Но что у Илюши СВОЕ? Друзья, карты, убеги — внезапные исчезновения вечерами к дружкам, все эти атрибуты мужской независимости, мужественности… как бы мужественности?

И было еще кое-что, о чем она никогда не говорила даже с Фаиной, ведь у самых близких всегда есть кое-что, о чем не говорят.

За последние годы Илья не то чтобы был пойман, уличен и наказан, но… вызывал сомнения. Сомнения, не бесспорные улики, которые не оставляют выбора понять или не понять, не странный след на рубашке, — что же Илья, мальчик, прийти домой со следами поцелуев на рубашке? Не запах чужих духов, не женский голос по телефону. И даже не охлаждение в постели, а что-то неуловимое — то вдруг подчеркнутая ласковость, а временами отсутствующее выражение глаз… Фира в плохие минуты думала — чем сомнения, уж лучше бы бесспорные улики. А в самые плохие минуты думала «а может быть, я его больше не люблю…» и тут же за этим следовала самолюбивая мысль «никогда никому ни за что не скажу». «Никому», конечно, означало Фаине.

Но бывают минуты хуже самых плохих, — она Илью не спрашивала, он вдруг сам сказал: «Духами пахнет? А это ко мне в автобусе прислонилась толстая противная тетка…», и это было непонятно до тошноты, к тому же она так вдруг остро ощутила их близость с Фаиной… и сказала.

— А может быть, я его больше не люблю…

Реакция Фаины была неожиданной. Она не испугалась, не удивилась, не стала уверять, что у Фиры с Ильей такая любовь, что… в общем, вечная любовь.

— Я молчу, ничего ему не говорю, а сама думаю — может быть, я его больше не люблю?

— Да, я тебя понимаю. Я бы и сама на твоем месте… Любовь должна подкрепляться — общими целями, пониманием главного жизненного направления, успехами, наконец, — подтвердила Фаина.

Вроде бы Фаина согласилась, как всегда соглашалась, с годами любви становится меньше, разочарований больше — бесспорно, но… Фире можно говорить о своем разочаровании в Илье, а Фаине нет! Фира ведь раздумчиво сказала, с загадочным лицом, вроде бы она сама не знает, сомневается, прислушивается к себе, как к механизму, — любит или нет?.. Фаине бы сказать — «зато Илья…» или «зато у вас с Ильей…», а это «я тебя понимаю» прозвучало обидно, как будто она поставила на Илье штамп — «неудачник».

— У всех что-то происходит в нашем возрасте, — туманно заметила Фаина. — Вот у меня, например, тоже… Это совсем другое, Эмку, слава богу, есть за что уважать… но, знаешь…

Ой… ой. Неужели она это услышала, неужели Фаина это сказала? Эмку есть за что уважать, а Илью, значит, не за что?!

— Что случилось? — спросила Фира.

Фаина отвела глаза:

— Ничего.

«Ничего» было прекращение отношений с Эммой.

Фаина даже мысленно сексуальные отношения никак не называла, просто ЭТО. ЭТО никогда не занимало большого места в их жизни, прекратилось не в один день, и что ЭТОГО больше нет, выяснилось, можно сказать, случайно.

Несколько дней назад Фаина почувствовала боль внизу живота и пошла к районному гинекологу. Она отвечала на стандартные вопросы — последние месячные, беременности, роды и аборты, привычно раздражилась на вопрос «когда последний раз был половой контакт» — какая неинтеллигентная формулировка, фу, — и вдруг споткнулась, не смогла ответить. Месяц назад, два, три месяца?.. Давно.