Михаил Мамаев - Месть негодяя

В толпе замечаю Чернова — я позвонил ему из Шереметьево, мы договорились встретиться здесь, но я совсем об этом забыл… Научившись забывать все лишнее, я иногда по ошибке забываю и нужное — надо это в себе искоренять! Чернов с Катей, они встречаются с лета. Мы крепко обнимаемся. Я так рад, что даже насвистываю «Тореадор, смелее в бой!», но этого никто не слышит из-за громкой музыки.

— Что грустишь? Поехали в Сохо! — предлагает Чернов.

На набережной попадаем в пробку. Забираемся колесами на тротуар, бросаем джипы, идем пешком вдоль реки. Конечно, я бы хотел когда-нибудь переехать жить на море, но и на реке тоже жить не плохо. Кстати, жить на Москве-реке в центре города в сто раз дороже, чем, например, на променаде в Антибе — я приценивался. Можно было бы перебраться в Антиб уже сейчас, но там нет работы, и друзей, и такого количества красивых девушек, ищущих любви. Хотя с каждым годом все больше убеждаюсь, что девушки понимают это слово не так, как я. И, кстати, еще кучу других слов, от которых зависит так называемое «качество жизни». Не беда! Все не так плохо, пока «количество жизни» на единицу площади моего все еще растущего организма и моего все еще взрывоопасного мозга так велико!..

В ресторане наверху, у бассейна, танцуют две мулатки в красных купальниках. Стою, пускаю слюни. На фоне этих двух остальные меня не интересуют.

— Все мулатки проститутки, — проследив за моим взглядом, категорично заявляет Чернов. — Ну, а как ты думал? Мулатку все хотят с детства. Она же не может ответить взаимностью всем. Вот, ей и приходится брать деньги, чтобы отсеять лишних. А из оставшихся выбирает того, кто даст больше всех.

Если это так, то очень хочется денег! Много — много денег, чтобы не я выбирал мулаток, а мулатки выбирали меня!

Вдруг в толпе вижу Лену.

— А Юля тоже здесь? — кричу.

— Нет! — смеется Лена.

— А где?

Лена неопределенно машет рукой:

— Где-то… Если тебе это так важно, можешь позвонить. Хотя вряд ли она подойдет к телефону.

— Почему?

— Ну, ты же наверняка тоже не всегда подходишь, — подмигивает. — И я. И любой в этом зале. А те две мулатки, которых ты пожираешь взглядом, вообще, наверное, никогда не подходят к телефону, только сами звонят и только тем, кто им интересен… Ты с кем?

— С друзьями. А ты?

— С другом. Мы сейчас уже домой поедем.

— Жаль…

Взгляд у Лены, минуту назад с любопытством блуждавший по залу, плотоядно фиксируется на мне.

— Ну, я могу доехать до дома, а потом вернуться…

Пытаюсь сообразить, к чему она клонит.

— В смысле, вернуться, чтобы присоединиться к нам?

Она опять смеется:

— В смысле, вернуться, чтобы присоединиться к тебе ! Ты, надеюсь, не против? Где вы будете?

…Испытывая после разговора с Леной удивительную легкость — как будто меня превратили в наполненный гелием воздушный шар — заказываю себе и моим друзьям по рюмке водки и по соку. Потом еще и еще. Я очень ценю тех, кто умеет дарить чувство легкости. Мне даже порой кажется, мне не надо, чтобы меня любили — лишь бы не отнимали посещающее порой божественное чувство, что земного притяжения больше нет, чтобы не подрезали крылья. А может, настоящая любовь — это как раз дарить радость полета?

Проходит какое-то время. Кто-то мягко кладет руку мне на плечо. Это Лена.

— Я вернулась! — кричит. — Тебе весело?

— Да, очень! Но мне будет еще веселей, если мы рванем куда-нибудь!

— Я не против! Но только не ко мне — у меня в подъезде видеонаблюдение.

— Брось, кому придет в голову просматривать все эти кассеты, если, конечно, в твоем подъезде сегодня никого не грохнут. Я, по крайней мере, не собираюсь…

— Давай лучше к тебе! В район Серебряного бора, — дает она понять, что знает, где живу.

Оставив джип на набережной, ловлю такси. И через одно лишь мгновение оказываемся у меня. Дальше много пробелов. Помню, когда надел резинку, она сказала, что это преждевременно. Точнее, я запомнил одно лишь слово «ПРЕЖДЕВРЕМЕННО» на фоне гудящей светящейся мглы, и благодаря этому слову вспомнил про резинку… Что еще было в этой мгле помимо резинки — не помню! Думаю, долгое время мы молчали, иначе я бы запомнил еще какое-нибудь слово и благодаря нему еще что-нибудь вспомнил… Фрагментарно помню секс — в спальне, в комнате, в кабинете, в ванной. Но подробностей — Ноль! Когда ближе к утру секса стало меньше и пошли разговоры — это я помню! Я не плохо запоминаю разговоры, любые разговоры на любые темы — можно сказать, это мой конек…