Михаил Мамаев - Месть негодяя

«К сожалению, у нас мало, кто умеет играть шепотом, — думаю. — А ведь шепот — это прямая речь кино…»

— Что такое птоз? — интересуется Санек.

…Дубль удачный, но оператор просит снять еще один.

Когда сыгран отличный дубль, следующий положить в десятку трудно. Мешает послевкусие. Его хочется продлить, повторить результат. По Станиславскому, результат играть нельзя — для профессионального актера это, как дважды два четыре. Но соблазн слишком велик. В голове сами собой прокручиваются, одна за другой, каждая секунда удачного дубля, не можешь отказать себе в удовольствии посмаковать сиюминутную победу. Поэтому следующий дубль редко получается удачным. Пока не вернешься к исходной точке, не поведешь новую тропинку по целине, хорошо не получится.

— Вышка, — комментирует Санек последний дубль, что на его языке означает «очень хорошо».

— Снято, сцена закончена, — кричит Володя от мониторов, подходит, жмет руку. Лицо счастливое. Санек тоже жмет руку.

— А ты знаешь, что тебе нельзя пить? — вдруг резюмирует тоном знатока.

— Почему? — я еще не отошел от сцены и не понимаю, он сейчас о ком — обо мне или о моем герое.

— Нервная система у тебя ни к черту, — поясняет Санек. — После проекта давай, лечись. У нас тут в пятнадцати верстах по брестскому тракту есть отличная психиатрическая лечебница, меня там после запоя за два дня приводили в себя… Если что, у меня там знакомый санитар — мы с ним вместе чалились.

— Почему ты думаешь, что ему надо лечиться? — заинтересовался Володя.

— Я сидел, смотрел на него, пока он играл. Он так заводился, заводился с каждым дублем, лицо пунцовое, слезы из глаз, испарина… Я думал, сейчас начнется истерика…… Знаете, сколько я видел таких на зоне! Человек держится, держится, а потом вдруг — Бац! — и слетел с катушек: белая пена изо рта, судороги и все такое…

— Он актер, это его профессия. — смеется Володя. — Не бойся, Саня, пены изо рта у него точно не будет, я не допущу!

Через пару дней незадолго до обеда захожу в гримваген на перегрим и попадаю в объятия Паши Глазкова. Три дня у Паши лафа — по одной сцене в день и море свободного времени! От этого вид у него, как у кота, объевшегося сметаной.

— Вчера у меня было три результативных свидания, — хвастается. — Перед сном зашел один в «Стравинский» выпить стаканчик, а там такая миленькая цыпочка и тоже одна — ну, не мог я пройти мимо! Познакомились, разговорились. Ее маме 39 лет — почти как мне, прикинь! Повез на такси провожать. Вел себя интеллигентно, никакой активности. Это ее поразило! Не успел доехать до дома, пишет: «Когда увидимся?» Сегодня с ней встречаюсь.

«Откуда в тебе столько энергии, друг?! — искренне мысленно восхищаюсь. — Лично я и после одного-то результативного свидания завалился бы спать или, в крайнем случае, посидел в баре, помечтал, погрустил… А ты, Паша, в течение одного дня ударно выступил три раза и после этого еще снял новую телку, угостил ее и не поленился проводить до дома! То есть ты, в отличие от меня, не живешь одним лишь сегодняшним днем, или вечером, или ночью, а работаешь на Перспективу! И эта Перспектива выстраивается в очередь в твоем плотном графике, расписанном, я уверен, как минимум, на пару дней вперед, и с нетерпением ждет благословенной минуты, получаса или часа, когда ей будет позволено тебя осчастливить… Какой ты молодец, Паша!»

Обедаем в актерском в вагончике втроем — Глазков, Женька-Пятница и я.

— Раньше думал, можно их воспитать, всему научить, оградить от грязи, — делится Женька. — Три месяца назад убедился — иллюзия. Познакомился с шестнадцатилетней. Сначала было волшебно. Но прошло три месяца, и эта пигалица начала мне врать. Казалось бы, радуйся — за тобой ухаживает сорокалетний мужчина, бери от него информацию, впитывай опыт, учись. А если тебе не интересно — так и скажи! Другую найдем… Зачем врать? Неужели она думает, что ей удастся обмануть того, кто в три раза старше и в тридцать три раза умнее?

— Да, это проблема, — поддерживает Паша. — От кого заводить ребенка? Если бы я мог забрать его после родов, я бы так и сделал — забрал и растил в одиночку. Но у нас же не позволят — нет такой традиции, нет законодательной базы…

— Быть холостяком не так плохо, — высказываюсь и я. — Если вы немного поразмыслите, парни, то поймете — холостяки правят балом!

— Верно, смотрите, какое вокруг нас движение, — с готовностью соглашается Глазков, облегченно вздыхает, как будто только что получил от меня добро не задумываться о собственной семье еще хотя бы лет пять… — Девочки в съемочной группе чувствуют, что мы в поиске, и это их заводит. А если бы мы были счастливыми и верными мужьями? Все бы для них потухло, остановилось, потеряло смысл…