Михаил Мамаев - Месть негодяя

— Это как?

— Ты понял.

— Ну, и молодец, что не таскаешься, — хвалю, а сам думаю: «Значит, есть возможность не таскаться — кто-то оплачивает твою ленивую размеренную жизнь в самом дорогом городе земли».

У Юли звонит телефон. Она долго разговаривает о пении. Таким тоном, как будто собеседник чем-то ей обязан. Хотя речь явно идет о том, чтобы Юле помочь, устроить прослушивание у известного музыкального продюсера. Вскоре ее самоуверенный тон начинает меня раздражать. Отворачиваюсь и смотрю на реку…

— Надо научиться петь по нотам, и выучить английский, — говорит Юля, когда телефонный разговор, наконец, завершен. — Тогда ему легче будет мне помочь…

Хочется спросить про «него» но вместо этого я советую:

— Почему бы тебе не поступить, например, в Гнесинку? Выучишь и ноты, и язык.

Юля недовольно морщит носик:

— Там придется учиться пять лет — закончу в двадцать шесть. У меня нет на это времени.

«А сидеть сутками в „Одноклассниках“ и болтаться по ресторанам, ночным клубам и караоке — время есть?» — думаю.

— Ну, что — в кино или сразу ко мне? — спрашиваю провокационно.

— Я договорилась с Леной. Она заедет в гости… — элегантно вздергивает тонкую загорелую ручонку, пытливо глядит на золотые часики. — Через полтора часа.

— А потом что?

— Не знаю.

— То есть мы не увидимся ночью?

Неопределенно поводит плечами:

— Не знаю. Мы созвонимся.

Значит, не увидимся. Ну, что ж, хорошо, что я об этом узнал сейчас, а не на рассвете. Конечно, можно проявить решимость — взять на руки, унести… Можно даже на край света. Но зачем? Они все так мечтают на край света в крепких мужских руках, не замечая, что сами все разрушают — в первое же утро, в первый же совместный поход в магазин или ресторан. Хотят романтики, но считают, все время считают… Странно, что вместо крестиков и магендовидов еще не носят на груди маленькие золотые калькуляторы. Им только кажется, что они верят в бога. На самом деле они верят в цифры, отражающие состояние твоего банковского счета. Чем больше ты на них истратил, тем они счастливее. Если сегодня истратил меньше, чем вчера — хмурят лобики и вместо секса жалуются на мигрень. Если завтра меньше чем сегодня — на голом месте закатывают скандалы под предлогом ПМС. Если послезавтра еще меньше, тебе уже подыскивается замена. Не понимают, что снова и снова позволяя за себя платить, сами превращаются в товар. А мы пашем, пашем, пашем с утра до ночи чтобы, однажды найти свою, единственную и неповторимую, и кинуть к ее ногам весь мир. Проходят годы, и уже вроде появилась такая возможность. Ну, пусть не весь мир кинуть, пусть какую-то его часть. Да, только кидать-то некому — вокруг один товар! А кидать этот прекрасный мир под ноги товару, пусть даже чертовски привлекательному, как-то рука не поднимается. И язык не поворачивается читать товару стихи, и петь ночные серенады. Потому что он — ВЕЩЬ. Кстати, странно было бы мечтать умереть в один день с ВЕЩЬЮ, как бы она тебя ни развлекала, ни мурлыкала и хорошо ни пахла. А потом кто-то удивляется, куда подевались мужчины-романтики!

— Тогда поеду по клубам, — лениво отвечаю, стараясь повторить Юлину манеру говорить.

— Тебе надо отдохнуть, выспаться, особенно после сотрясения мозга, — советует, зевая. — Езжай домой.

Я не впадаю в иллюзию — это говорится только потому, что Юля не хочет, чтобы я увидел ее где-нибудь на ночных веселых перекрестках в компании с другим…

Ей звонит Лена. Договариваются встретиться в модном ресторане на проспекте Сахарова.

Отвожу Юлю. У ресторана в три ряда дорогие авто. Юля автоматически чмокает меня в щеку.

— Не грусти… Ты же позвонишь?

…В «WE ARE FAMILY» толпа. Стою у барной стойки, через соломинку потягиваю «Ред булл». Мимо проводят высоких девушек в серебристых купальниках. Лица кажутся одинаковыми из-за огромных накладных ресниц, ярко накрашенных губ и шаблонно взвинченных улыбок, что идеально подошли бы, если бы потребовались рекламировать кокаин.

Рядом возникает одна старая знакомая.

— Ты вернулась из Лондона? — удивляюсь.

— Да, но, возможно, полечу туда снова. Как тебе здесь?

— Нормально. А тебе?

— Не очень после Лондона…

Она рада мне, прижимается все телом, глаза смеются. Но вдруг резко отстраняется, словно обнаружила у меня на щеке проказу. Оборачиваюсь и замечаю худого перца в очках, ростом мне по плечо. Вот оно, что! Видимо, это и есть ее «новая поездка в Лондон». Ну, раз так, делаю шаг в сторону и поворачиваюсь к ним спиной. Господи, как иногда приятно повернуться к кому-то спиной! Что со мной? Иногда, общаясь с людьми, я как будто переворачиваю невидимые бетонные страницы с известными мне одному сюжетами…