Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-Все верно, тогда Англия и Голландия не вступили в войну, но уже через год, когда Людовик XIV начал править и самой Испанией от лица нашего короля, отрезав тем самым торговые пути Англии и Голландии с Испанией, только тогда эти две страны объявили нам войну. Тогда же Франция вступила с нами в союз, вместе с Португалией, Баварией, Савойей и Кёльном,– вздохнул Алехандро немного грустно.– В первые же годы моя страна потерпела столько поражений, сколько не было за десятилетия до этого. Даже бывшие владения Арагона восстали против нас.

-Но еще не все потеряно, союзники выдохлись, ты же сам говорил об этом!– удивился я как можно убедительней, прекрасно осознавая, что горькая правда не нужна графу. Все же есть истины, знание которых действительно равносильно яду, день за днем убивающему своего носителя.

-Даже я. Двадцати двух летний мужчина, граф Пилар-Гомез понимаю, что война нами почти проиграна,– смотря куда-то в даль, качнув головой, сказал Алехандро.– но это не значит, что мы опустим руки и перестанем сражаться! Нет, мы покажем им, как сражаются и умирают настоящие сеньоры!

Сбросив нахлынувшие тоску и печаль, капитан Мессинского гарнизона яростно стеганул кулаком воздух перед собой. Решив больше не затрагивать больную для графа Гомеза тему, я постепенно перевел разговор в сторону, затронув историю самого графского рода Алехандро. Его истоков, подвигов, жизненных ценностей… всего того, что заставляет потомков с тревогой в сердце вспоминать былое, счастливо смеяться, думая о былых победах и ронять скупые слезы, глядя на портреты былых героев своей семьи!

Увы, но в тот день услышать рассказ о семье Алехандро мне так и не удалось, за разговором день прошел столь быстро, что наша кавалькада, с одной единственной каретой, в которой были сложены все ценности посольства, под постоянным надзором пары гвардейцев, миновав предместья Сарагосы, оказалась возле небольшого придорожного трактирчика. И как перевел граф Гомез название оного заведения было ему под стать «Маленький кабанчик». Вывеска же отсутствовала, по-видимому, затерявшись где-то по дороге к сему месту постоянного обитания.

Радуясь, что дневное путешествие, наконец, закончилось, я первым делом приказал приготовить ванну, естественно под бдительным присмотром Никифора. Пока вся наша компания готовилась к вечерней трапезе, в верхней комнате трое не дюжих слуги ставили большую чугунную ванну, рядом с ними застыли пара служанок, держа наготове горячие кувшины с кипятком, выпускающим пар под темный потолок трактира. Только все вышли, отправленный моими камердинером за порог сразу же как ванна была наполнена, как я сразу же с чистой совестью, в предвкушении блаженной неги опустился в горячую ванну, чувствуя как по телу разливается ощущение чистоты и свежести, заставляя щуриться от удовольствия.

Все-таки это можно сказать единственный раз, за последнюю неделю, когда наше посольство отдыхает подобным образом, в большей части приходилось заночевать на природе, благо, что погода позволяла, да и время честно признаюсь, поджимало. Мне хочется как можно скорее уладить все дела в Европе, дабы отправиться назад в Россию приглядывать за собственным твореньем и государем-батюшкой, которому только предстоит совершить главную ошибку его царствования. Про которую стоит с ним как можно скорее поговорить, не на прямую конечно, но все же времени конечно еще вдосталь, но готовить разум царя стоит как можно скорей, а то валашские и молдавские послы сумеют смутить разум Петра в большей степени пустыми обещаниями.

Незаметно для себя расслабившись, погружаюсь в сладостные объятия царства Морфия, так и не успев вылезти из ванны, сделанной чуть ли не специально для чудесного времяпрепровождения в ней. Так уж получилось, что разбудил меня не холод остывшей воды, а тихий голос Никифора спорящий с кем-то возле порога.

-Что случилось?– плеснув в лицо немного воды, спрашиваю стоящих возле двери людей.

-Господин, ужин подан, все ждут только вас,– виновато ответил камердинер.

-Кажется, я говорил, что в походах и прочих подобных поездках все первостатейные нужды решаются без моего участия. Или Никифор мне вам теперь и разрешение в нужник давать необходимо?– спросил слегка раздраженно своего незаменимого слугу.

-Никоим образом господин,– чуть-чуть дрогнул голос камердинера.

«Обиделся, блин, действительно резко я начал, с чего бы это?– мелькнула удивленная мысль на грани сознания».