Виталий Павлов - Герцеговина Флор

- А хотите, я вам скажу, что я люблю больше всего?

- Хочу.

- Я люблю… Люблю рисовать. Весну. Люблю море, его запах. Люблю лес. Помните, «прозрачный»? Люблю прозрачный лес, как будто смотришь сквозь прозрачное стекло. Люблю жить. Просто так… Дышать… Очень полюбила, особенно в последнее время. Вот видите, как много я люблю! А вы?

Я мог бы точно сказать, чего не люблю.

Например, фотографироваться.

Не люблю, когда вокруг тихо и вдруг самолет. Мне становится не по себе. Никому не говорю об этом.

Не люблю слово «горжетка». Просто так. Не произносил ни разу.

И последнее.

Не люблю себя. С каждым днем все больше и больше. Наверное, надо что-то делать. Но что?

- Почему вы молчите? Неужели вы ничего и никого не любите?

- Люблю. Просто…

- Не хотите говорить? Не говорите, я не обижусь. Сегодня день такой, нельзя обижаться. Что? Любите?

Вас…

Глаза очень близко и губы…

- Надо говорить — тебя.

Говорю. Тебя. Тебя. Тебя.

Совершенно другой день, совершенно другая осень, совершенно другой я ставлю ящик с колонкой на грязный пол автобуса. Я сажусь у окна. Рядом кладу гитару. Ко мне не подсядешь. Мне хочется побыть одному. Мне сегодняшнему и мне вчерашнему.

Нам двоим хочется побыть одному.

Илик, Гешка и Кырла садятся вместе. Интересно, заметили они, что нас двое?

- Что-то Вовчик засмурел. Влюбился, что ли? — сказал Илик.

- Может, съел чего? — сказал Гешка.

— Думает… — сказал Кырла.

Значит, заметили.

- Вовчик! — Кырла водит у меня перед глазами рукой.

Так делают, когда хотят проверить, в сознании человек или нет. Реагируют на свет зрачки или нет. Мои зрачки реагируют.

— У нас тут идея есть.

— Какая? — отзываюсь я.

Побыть одному мне сейчас не удастся. Это уже точно.

- Илик предлагает сброситься и купить тачку. Недорогую. Что-нибудь типа старого «москвича» или «жопарожца». А? Как идейка?

Мы ехали работать в Черногорск. Маленький городок на берегу моря, в сорока километрах от нашего. После одиннадцати никакого транспорта, а взять четырех жлобов в машину, темной ночью, — таких охотников надо поискать. Поэтому Илик и предлагал иметь свое средство передвижения. И не зависеть ни от кого. В любой момент — машина к нашим услугам. Голосование прошло без эксцессов. Единогласно. Пускай будет машина.

Черногорск приближался. Где-то там, посреди города, есть ресторан «Девятый вал». Илик надыбал эту точку, как охотничий пес пернатую дичь. Может быть, Джим научил охоте своего хозяина? Чуять добычу верхним чутьем? Вряд ли. Скорее, Илик мог научить чуять добычу кого угодно. Даже свою собаку.

«Девятый вал» ждал нас. У фальшивых колонн выстроились официантки.

- Приехали? — спросили они хором, криво улыбаясь.

Официантки были немолодые, некрасивые и, скорее всего, нечисты на руку.

Мы начали выгружать аппаратуру.

- Значится, приехали? — сказала пожилая женщина в белой куртке, сидящая у пальмы и разминающая папиросину.

Очевидно, она не очень доверяла своим глазам. Это была Нина Ивановна — администратор ресторана «Девятый вал». Размеры ее были грандиозны, а двигалась она медленно и плавно, как авианосец.

Сцена в ресторане — маленькая и грязная. Понятное дело, оркестр — сопутствующий товар. Главное, чтобы кухня была хорошая и цены терпимые. Нам было непривычно после огромных залов Домов культуры устанавливать колонки на эстраде величиной со свиной пятачок.

- Значит, все-таки приехали? — в третий раз эту сакраментальную фразу произнес директор «Девятого вала» — обладатель круглой и лысой, как туалетный плафон, головы и хитрющей рожи.

Хотя думать так о руководителе предприятия, на котором работаешь, не совсем прилично. О руководителе надо думать, что у него — лицо. Даже если у него и ро… В общем, неважно. Важно было то, что работники ресторана во главе с директором вроде бы не верили, что звезды такой величины когда- нибудь упадут на сцену именно этой общепитовской точки. Упадут в переносном смысле слова. Потому что, судя по рассказам Илика, в прямом смысле слова на сцену музыканты предыдущего призыва падали ежедневно.

- Так, хлопцы! На крайний случай чего, хочу предупредить, у меня желающих на это место до…

Тут директор употребил не совсем цензурное слот во, выражающее, по его мнению, точное количество желающих работать именно на этом свином пятачке.

- Так что, или работать, или можете сразу идти на…

В этом месте директор опять произнес то же слово, которое в данном случае служило для нас уже путеводной звездой. Если, конечно, мы не будем работать «как надо».