Александр Григоренко - Мэбэт

Кинь-Ики — с тысячью пастей, тысячью оголенных глазниц вместо глаз, с шестью огромными змеями вместо рук, бог, источавший холод и смрад всех могил земли, возник перед войском. Он стоял в нартах, скрытый до половины щитами из черепов. Нарты не двигались, и никакой упряжи при них не было.

Отрывисто крикнул Няруй и мертвое войско, громыхая железом, беглым шагом двинулось навстречу противнику. Пока шли воины, вокруг бога смерти, неизвестно откуда, возникло и начало растекаться озеро, сверкающее мокрой чернотой. Скоро оно стало огромным, заходило странными волнами, которые не вздымались, но наползали друг на друга и, вместо плеска вод, доносилось чавканье болота. Рядом с Кинь-Ики не было никого. Вайноты встали и стояли в растерянности, не видя врага. Бога смерти они считали полководцем, но не знали, где его войско.

— Разве он один? — тихо спросил Няруй как бы самого себя.

— Разве мало одного бога смерти? — спросил Мэбэт Няруя.

Неизвестно сколько бы еще времени простояли воины, как из рядов раздался крик.

— Чего мы ждем, вождь? Он ведь совсем один. Стоит ли думать и бояться?

Растолкав товарищей выскочил вперед человек в залатанной малице с чужого плеча — Сусой, маленький разведчик с оголенной головой. Он снова крикнул:

— Кто не трус — за мной!

Разразившись заливистым воплем он поднял пальму со щербленным, ржавым лезвием и бросился на бога смерти. Войско подалось вперед, но Няруй остановил его и крикнул вдогонку.

— Назад, глупый щенок!

Но маленький разведчик был уже далеко.

Едва добежал Сусой до края черного озера, как оно всосало его в себя. Плоские волны сомкнулись над ним и через мгновение выплюнули старую малицу, из которой, как из развязанного мешка, выпали белые, обглоданные кости. Вздрогнуло войско, как всей кожей вздрагивает олень, ужаленный десятком слепней. А озеро, сверкающее мокрой чернотой, уже шло на него.

То было не озеро — то были черви могил, великое воинство Кинь-Ики, победить которое не удавалось никому из числа живых.

Оно шло на мертвое войско Вайнотов, и люди Вильчатой Стрелы приняли на себя червей могил. Не зная, как воевать, они размахивали оружием, однако скоро стало видно, что исход боя предрешен.

— Наше дело и на том свете умереть, — кричал войску Няруй.

Он один понимал, как нужно биться.

Видели глаза Мэбэта — вышла из воинов сила и остатками ее они пытались поднять оружие, но тела не слушались их. Войско уже не сражалось, но не сходило с места, чтобы, пока черви уничтожают его, дать Мэбэту время уйти за пределы чума. Таков был замысел Няруя. Плотным строем обступали Вайноты черное озеро, не пуская к нему божьего любимца.

Последними держались Вильчатая Стрела и с ним несколько воинов. Они еще имели силы стоять на ногах, но падали один за другим.

Мэбэт понял — это была жертва его спасению.

Один за другим падали воины, и блестящая черная нечисть принималась за их плоть, просачиваясь сквозь кольчуги и скрепления панцирей, жижей болотной заползала под железные наручья и поножи. Воины кричали и замолкали скоро…

Последним оставался Няруй. Древко пальмы его было разбито в щепу. Держась за широкое лезвие он срывал с себя и швырял в снег шевелящиеся комки слизи — но и ему оставалось немного. Оказавшийся под железом враг начинал пожирать его кожу.

С каждым выдохом вырывалось из груди вождя Вайнотов величание его тайного бога.

— Справедливый… Справедливый…

Мэбэт это слышал и страдал невыносимым и необъяснимым страданием. На его глазах смерть жадным чавканьем доедала лучшего из людей, ребенка закованного в железо. Няруй падал и поднимался, пятился, ограждая от смерти любимца божьего. Мэбэт схватил его за руку, пытаясь тащить за собой, но вожак освободился рывком, обернулся и крикнул повелительно и яростно:

— Не смей! Они полезут на тебя. Схватишь еще раз — сам убью.

— Ты погибнешь, — крикнул он, но Няруй будто не слышал.

И вдруг ударом вошла в Мэбэта догадка — почему, почему он не сделал этого раньше? Он рванул ворот малицы, достал связку, не глядя, сколько ухватила рука, сорвал несколько лет подаренной жизни и швырнул вперед Няруя. Шипящее месиво накинулось на них и тут же расползлось: дерева на том месте не было. Потрясенный Няруй — он полз на спине, головой вперед — на мгновение остановился. Мэбэт стоял, держа связку в руках. Рука шла назад, готовая бросить вновь.