Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

— Элли!

— Что?

— Как я сумею привезти ее в клинику за двадцать минут?

— Тебе понадобится водитель, который не страшится быстрой езды. Возьми Сэма.

— Сэма! Сэма? Что я скажу Сэму? — вскричала Иззи. — «Послушай, дорогой, жди меня и не глуши мотор, я сбегаю наверх, подрочу нашему лежащему в коме другу, пока врачи не видят, а потом ты отвезешь меня с его спермой к Элли»?

— А собственно, почему бы и нет? — проговорил Сэм, который пришел несколькими секундами раньше и тихонько стоял у двери, держа в руках сумку, полную фруктов и бутылок с минеральной водой. — Ну а пока что давай отвезем Элли домой. Давай, девочка, тебе нужно отдохнуть и хорошенько поесть, если ты надеешься завести ребенка.

Столовая на три пятых напоминала ресторан шведской кухни в магазине «ИКЕА» и на две пятых — кафетерий в колледже: деревянный пол, покрытый красноватым лаком, и выстроившиеся вдоль стен столики на металлических ножках, рассчитанные на шестерых. Когда Христофор привел сюда свою группу, был занят лишь один столик. В дальнем углу пять не-ангелов с несчастными лицами ели спагетти и внимали своему ангелу, пожилому и чем-то явно взволнованному, в доходящем едва ли не до пола белом балахоне. Только двое из сидящих подняли голову, когда вошли Христофор и его спутники, но и эта любопытствующая пара недолго их разглядывала. Христофор знал, что это группа Эстель. Ему вдруг пришло в голову, что, если бы сегодня изгнали его, никто не стал бы горевать по этому поводу. Христофор задумался, как этот факт характеризует Эстель? А его самого? Он провел своих подопечных к столику рядом с окном.

Стол уже был накрыт, серебряные столовые приборы лежали на толстой скатерти, белой и накрахмаленной. На ней стояли две бутылки вина, красного и белого, большой кувшин с водой, корзинка с пресными булочками и небольшая салатница с оливками.

— Ну, как вам наш ресторан? — спросил Христофор и, прежде чем кто-нибудь успел ответить, добавил: — Вина?

— Ох, давно пора, — сказала Ивонна и налила себе большой бокал белого.

— Надеюсь, вы не собираетесь нас подпоить? — произнес Кевин.

— Мне красного, пожалуйста, — попросил Габриель.

— И мне, — присоединилась Джули. — Кстати, это как, тоже психотерапия?

— Нет-нет. Это всего лишь ужин, — пояснил Христофор не слишком уверенно. — Возможность немного расслабиться. Мы хорошо понимаем, какой шок вы пережили, и нам хотелось бы, чтобы вам было здесь так хорошо, насколько это возможно. К тому же мы хотим помочь вам познакомиться поближе в неформальной обстановке.

— Ты, помнится, говорил, что это довольно необычно? — напомнила Ивонна Габриелю.

— Да, и сожалею о своих словах. Я просто… размышлял вслух. Моя девушка — медсестра в психиатрической клинике. Когда-то она любила поболтать о своей работе. Правда, в последнее время такое случалось все реже. Но я помню, как она рассказывала, что в самых трудных группах, которые, как она говорила, состоят «из совершенно здоровых богачей, жаждущих внимания», существует правило, запрещающее членам группы общаться иначе как во время сессий.

— Что ж, вы правы… — начал Христофор.

— Как ее зовут? — перебила его Ивонна.

— Элли.

На какое-то мгновение повисла пауза, после которой Габриель спросил:

— А у тебя? У тебя кто-нибудь остался?

— Только сын Энтони… Ему двадцать один, учится в Испании. Вернее, он был там несколько дней назад, теперь ему, наверное, обо всем уже сообщили. — Ивонна уставилась в свой почти пустой бокал. — Он совсем растеряется. Хотя ему двадцать один, его вполне можно принять за семнадцатилетнего. Я, наверное, была чересчур заботливой мамочкой, вечно его опекала. Поездка в Испанию стала для него настоящим приключением. Он там изучал испанскую и европейскую литературу. Он слишком молод, чтобы самому организовывать похороны. — Она допила вино и налила себе еще. Повернувшись к Джули, спросила: — Не выпьешь с нами, милая?

Джули взяла бутылку красного. Габриель спросил у нее весьма участливо, если вспомнить, что это она переехала его машиной:

— А у тебя?

— Собственно, никого. Я была… — Она умолкла и пожала плечами. Она поняла, что думает о Майкле. Хотелось бы ей знать, какой ответ на этот вопрос она смогла бы дать, если бы злосчастная авария произошла месяцем или хотя бы неделей позже.

— И у меня никого, — подхватил Кевин, игнорируя тот факт, что его никто ни о чем не спросил. — Только бывшая жена и двое детей, с которыми меня, по сути, ничего не связывает. Ну, я, конечно, посылаю подарки, иногда пишу, но мы чужие друг другу.