Роман Трахтенберг - Лифчик для героя. Путь самца - 2.

Второй раз в жизни я тоже накурился в студенчестве, в общаге. Правда, тогда мы решили не вести себя как лохи, а получить удовольствие по полной. Помимо травки у нас еще имелась кассета немецкой, очень дефицитной тогда порнушки. Мы решили, что одновременно курить и смотреть — очень круто! Видеомагнитофон в то время являлся большой редкостью, но мы знали, что у некоего Леши из сто восьмой комнаты он имеется, и пошли к нему.

— Привет, мы хотели у тебя порнуху посмотреть и курнуть. Ты не против?

Доселе незнакомый Леша сразу стал близким другом и впустил нас. Заветный агрегат стоял на полочке. Мы всунули в него кассету и решили для начала пыхнуть, чтобы потом уже не отвлекаться.

И дунули!..

Нам стало очень хорошо и без всяких кассет, но мы все-таки решили «огласить весь список», коли уж приперлись. Но иностранная техника решила нас подвести… Кассета крутилась, цифры на дисплее менялись, а изображения ни хуя не было. Мы достали кассету, проверили, выглядела она неповрежденной, впихнули ее снова… И тот же результат… Никаких сигналов о бедствии. Кассета, судя по легкому шипению, крутится, но изображения нет… Мы мучились полчаса, пока не зашел сосед Лехи.

— Видак не работает! — хором пожаловались мы.

— Как не работает?! Вчера работал. А ну-ка покажите!

И он принялся проверять видеомагнитофон. По всем показателям тот работал, в розетку воткнут, все крутится.

Где-то минут через пять Лехин сосед подвел неожиданный итог, сказав: «А хули мы тут паримся?! Я же телевизор вчера в ремонт отнес! Вы что, не заметили?!!!!!»

…В общем, жизнь в учебные годы протекала бурно, как горная река. Мы влюблялись, сношались, сходились, расходились, влипали в дурацкие ситуации… Так, один мой приятель трахался с девушкой в туалете плацкартного вагона, причем делая это с чувством, с толком, с расстановкой. Пассажиры пытались пробиться туда сначала поодиночке, затем маленькими группами, а потом и вовсе толпой, стучали, кричали, нервничали и в итоге вызвали протрезвевшую от шума проводницу. Она открыла сортир ключом, но оттуда ей сказали: «Закрой помещение. Не видите, что ли?! Мы трахаемся!» В итоге он попал в милицию за хулиганку и аморалку, но, когда мы узнали, за какие подвиги, из мелкого туалетного хулигана он превратился в крупного героя эротического фронта.

Точно так же наглостью на грани порнографического фола решил свою проблему другой мой товарищ. Он сел в поезд без билета и залез под нижнюю полку в отделение для багажа. Когда контролеры, заподозрившие неладное, открыли ее, то увидели тело с приспущенными штанами и услышали строгий окрик: «Как не стыдно подглядывать?! Не видите, я тут онанирую!» Обалдев от увиденного, они моментально опустили крышку и в спешке удалились.

Ну разве наглость не второе счастье?

…А вскоре мои родители развелись, что мало отразилось на нашей жизни с мамой, мы и так редко видели отца, зато теперь у меня появилось еще больше свободы. Институтские и бывшие школьные друзья могли приходить и днем, и ночью, чем они и пользовались, а в большой компании появлялись и девушки. Тогда же из небытия возникла и моя одноклассница Ленка. Высокая, смелая, напрочь лишенная дурацкой женской манерности. Да и профессию после школы она выбрала серьезную — технолог целлюлозно-бумажной промышленности.

Летом мы всей толпой решили поехать отдыхать. Компания подобралась из девяти человек: семь мальчиков и две девочки — Ленка и ее подруга. Рванули в самую глушь, на Голубые озера, недалеко от Выборга. Туда не ходят даже электрички, и нас на автобусе довез друг моего отца. Обещал вернуться за нами через пару недель. И только когда он укатил, наша шайка-лейка осознала, что пути назад отрезаны, а мы остались в абсолютно глухом районе, в полной тишине леса, где до ближайшей железной дороги почти тридцать километров, — и вот тогда всех и охватила легкая паника…

— А если с кем-нибудь что-нибудь случится? — вслух подумал я.

Остальные испуганно переглянулись.

— Ничего не случится! Смотрите какая красота! — бодро прервал тишину мой бывший одноклассник Вовка.

Именно он стал идейным организатором поездки в выборгские прерии и «подбил» других бледнолицых.

— Руки так и чешутся, — мрачно произнес наш боевой друг Серега.

Но его заявление вызвало улыбки и разрядило атмосферу. Весь наш класс объединяло то, что все были, как бы сказать, несоветские. У нас только один и имелся комсомолец-активист — любитель политинформаций и нравоучительных планерок. За неумеренную активность его регулярно, пару раз в год, поколачивали, зато после окончания школы, когда он перестал напрягать партийными делами, его, наоборот, полюбили, за что раньше ненавидели — активность. У него хватало энергии всех обзвонить, собрать, организовать, решить, кому и что поручить, и куда-то вывезти. Вот, например, к черту на рога. Но что делать? Надо ставить палатки.