— Институт, где Илья работает, — не слушая, продолжал он, — каждый год поставляет за рубеж лучших молодых ученых. Им такие деньги все эти годы платили, что даже прокормиться как следует было невозможно!
— А мы прокормим! Это я, тесть, вам обещаю! Меня в застойные годы тоже съели — и не стал я ученым, а своего зятя съесть я не дам! Станет доктором наук! Только мой бренд за миллион можно продать — «Пиво от Михалыча», а? — это вмешался в разговор подвыпивший отец невесты, которого все звали почему-то Мурой. — Наука — важное дело! Это не то что всяких бездельников кормить!
— Это в мой огород камушек, — наклонившись ко мне, с улыбкой шепнул Дмитрий. На секунду все как-то смущенно замолчали.
— Гений родился, — сказал Денис Аркадьевич, поигрывая дорогим портсигаром (правда, я не видела его курящим, похоже, он держал его для эффекта).
— Или дурак, — прибавил скептически отец жениха. note 357 Note357 362
— Деды наши построили мощную державу, а что теперь?
— подал реплику до того молчавший племянник Дмитрия Кирилл.
— Отстроить-то отстроили, — мрачно сказал Борис Ильич, — да не сохранили.
— Они-то тут причем, Боря? — тихо возразила его жена. — Это уж действительно наше поколение постаралось…
— И я вообще армию бы распустил, к примеру, в КостаРике нет армии, и хорошо!
— За страну не боитесь! — весело выкрикнул подвыпивший пивной король. — Нас почему все не любят? Да потому что завидуют нашей огромной территории! Обычная зависть, только в мировом масштабе! Мы еще Европе и Америке утрем нос!
— А Илью, кстати, звали в Германию, — сказала невеста Даша, прикрывая рукой зевок. — И что? Можно и там поработать, а потом вернуться. Чего проблему-то громоздить?
— Я здесь такой дом возвожу! — Денис Аркадьевич огорченно на нее глянул. — А ты о Германии. С бассейном и зимним садом. Строю всем нам родовое гнездо!
— Кто что говорит — дом нужен. — Даша пожала крупногабаритными плечами. — Но пока молоды и детей у нас еще нет, чего не поездить по миру?
— В общем, средний класс и твой загородный дом — это, по-твоему, Денис Аркадьевич, панацея от всех бед, — иронично сказал его брат. — А я вот думаю: панацея и в самом деле финансирование науки, Михалыч прав.
— Панацея — это православие, — угрюмо обронил Борис Ильич, — вырвали из крестьянского Космоса веру в Бога — и купол рухнул, началось разрушение не только крестьянского уклада, но и народной души… Если дом не будет стоять под куполом веры, он тоже рухнет.
— Без науки, без нанотехнологий — никуда! — упорствовал Артем Аркадьевич. — Только плестись в хвосте у развитых стран! Моя вера — только в науку! Так что ты, Дарья, молодец! Хорошего нашла себя мужа! note 358 Note358 363
— Это он ее нашел, — снова вмешалась старая Серафима,
— девка вон какая крупная, — сложно не заметить!
Все засмеялись.
Со второго этажа спустилась Наталья, хозяйка дома.
Она укладывала спать своих близнецов. Кстати, они совершенно очаровательные. По возрасту Наталья могла быть их бабушкой — родила она уже лет в сорок с чем-то, но того совершенно не ощущалось: с молодой улыбкой, скорее застенчивая, чем общительная, она, появившись, как-то сразу все изменила: спор утих, лица расслабились, Денис Аркадьевич перестал вырываться к монологам и смотрел на нее с обожанием.
— Ну, произнеси что-нибудь, жена, — попросил он.
— Наш друг сочинитель, — сказала она, улыбаясь, — прислал экспромт, — она достала мобильный телефон и прочитала SMS: «Каренина торгует пирогами, Ассоль готовит блинчики с мозгами, а ваш семейный диггер и поэт, увидев этот бюргерский дуэт, совсем переселился в Интернет! Лишь в электронном гамаке Земли я отыщу тебя, о Натали!»
— Безобразие, — возмутилась тут же старая Серафима,
— шлет любовные послания чужой жене! Все снова засмеялись.
— Ты — настоящий художник, Митя, — сказала я Дмитрию тихо. — А твоя сестра — настоящая женщина… * * *
Лица его родни шелестели в листве, темнели и светлели в траве, то в одном месте дачного сада, то в другом: вот промелькнул в желтых стеблях правильный профиль отца, Антона Андреевича Ярославцева, его тут же вместе с сухой травой унесло вдаль быстрым порывом ветра, но среди древесных веток успела откликнуться ему солнечным бликом улыбка матери Анны, а ей тут же отозвалась мягкая морщинистая рябь — это бабушка Юлия Николаевна посылала с облака свой привет, и за ней пушинкой, в сердцевине которой твердело семя, спустилась в сад легкая тень простой и мудрой бабушки Клавдии Тимофеевны…
Читать дальше