Но что-то все-таки изменилось. Возможно, бессознательно угаданный основателем города истинный прообраз
— прообраз, похороненный в сером гранитном гробу сталинских сооружений, вдруг ожил и медленно стал подниматься из небытия, принимая форму то одного, то другого только что построенного здания. Дымчатый фантом, видение из пророческого сна о будущем, он обретал плоть и красоту, утерянную за долгие годы, и становился новым городом, в котором рушились тюремные стены мертворождённых домов-коробок, уходили на дно прошлого свинцовые здания-крепости, и пробужденный от векового сна основатель города, по странному стечению обстоятельств бывший не только инженеромстроителем, но и писателем, уже бродил по оживленным проспектам и веселым аллеям, радуясь своей воплощающейся мечте. Его город уже проступал из сновидного небытия, но каким он станет, не было ясно даже ему — его создателю…
note 352 Note352 357
— Город всегда казался мне нереальным, — говорил Дмитрий Наталье, — основатель его, инженер и писатель, наверное, когда-то увидел его во сне, и его город, совсем другой, совсем не похожий на тот, по которому шли пешеходы и ехал транспорт, я всегда угадывал. Он проступал, как слабые тени, за монументальными зданиями и громоздкими революционными обелисками. Как туманный прообраз, он иногда возникал на рассвете, чтобы тут же исчезнуть при ярком свете дня. Город не соответствовал своему прообразу совершенно, и оттого казался мне несуществующим. Все, что отошло от первоначального образа, видимо, утрачивает реальность.
В субботу Дмитрий повез меня на дачу. Свадьбу его племянницы Даши отыграли в кафе, а на даче собирались самые близкие родственники жениха и невесты.
— Ты будешь вместо Майки, — пошутил он, — она отказалась ехать: у нее репетиции.
— Не простила тебя за то, что ты слишком поздно рассказал ей правду?
— Простила.
— А мама ее будет? (Рита, с которой у Дмитрия был долгий роман, вызывала у меня любопытство.)
— Нет. Ее старшая дочь недавно родила, и она уехала к ней помогать.
— То есть она теперь бабушка.
— Выходит, так. Поселок, как мне объяснил Дмитрий по дороге, некогда был самым престижным дачным местом, селились здесь архитекторы, писатели, ученые, одна улица была почти полностью профессорской, другая — полностью писательской…
— А вы как сюда попали? note 353 Note353 358
— Дачу построил еще мой дед по отцу, заместитель директора крупного по тем временам предприятия.
— Сейчас поселок не очень хорошо смотрится: коттеджи за высокими заборами, и тут же масса старых неотремонтированных дач.
— Как вся страна. Я и здесь поинтересовалась, сколько здесь стоит сотка земли, Митяй, конечно, не знал. Пришлось потом снова воспользоваться газетой «Из рук в руки»: цены были довольно приличными, приблизительно как под Клином или Солнечногорском.
Дачный дом Ярославцевых когда-то, наверное, казался большим. Вокруг дома рос старый сад, ветви заглядывали в окна, создавая в комнатах приятную прохладу.
Я рассматривала и дом, и всю родню Дмитрия, давнюю и новую… Что мы знаем о других семьях? Может, у наших соседей именно сейчас происходят драмы и комедии, трагедии и фарсы?
Вот невеста — Дарья. Здоровая кобыла, на ней бы пахать, но видная. В свадебном платье и фате она выглядела как статуя Свободы. Жених ее, Илья, разумеется, будет грызть науку: с такими внешними данными и полной интравертностью только фотоны гонять — или что он в своем институте делает? Дашка, как сейчас говорят, сделала конкретный выбор: если к ее генам (я глянула, спрятав ироничную улыбку, на ее папу — пародийного буржуя) прибавить нечто похожее — получатся просто монстрыслонопотамы. А так — у нее тело и деньги, а у него — мозги. Одно другое уравновесит.
Ее двоюродный брат Кирилл — очень красивый молодой мужчина. Он — военный инженер. Не самая престижная, однако, сейчас профессия. Жена его в роддоме: у них только что родился мальчик, названный в честь дяди-художника Дмитрием.
Отчим Дарьи, Денис Аркадьевич, нынешний муж Митиной сестры Натальи, мужчина лет тридцати вось
note 354 Note354 359
ми, о таких раньше говорили: «человек приятный во всех отношениях». Он вовремя сумел встать в нужном месте, и у него сейчас свой канал на местном телевидении. Но его слабость — страсть к умным монологам, да и не очень высокий потолок. Вбил себе в голову, что спасение Родины
— это он сам, представитель народившегося среднего класса, и на весь остальной мир ему чихать.
Читать дальше