Джоанна Кингслей - Лица

— Не сумасшедший. Просто преуспевающий мужчина. Богат, знаменит. И без пятнадцати семь уже танцую с самой красивой женщиной в мире, чьи тренировочные костюмы будут отныне оторочены норкой, когда после бега она станет возвращаться на своем «Ягуаре» по Родео драйв к себе в каньон Лаурель.

— Я не понимаю ничего из того, что ты говоришь.

— Беверли Хиллз. Тебе понравится каньон Лаурель. Смог там поставлен вне закона. Все чисто и ясно, как на только что отпечатанном тысячедолларовом билете. Ты предпочитаешь дом в стиле Тюдор? Или в испанском стиле? Или, может быть, тебя устроит небольшой замок на манер Версаля?

— Я подумаю. Через день или два скажу, что решила.

— Подожди. Я придумал еще лучше. Мы построим копию Зимнего дворца. Хочешь, моя Россия?

— Вечером скажу. А теперь мне пора в душ. Я и так опаздываю.

— Разве ты собираешься сегодня в клинику? — ошеломленно спросил он. — Я всю ночь не спал. Сейчас мы займемся невероятно дикой любовью, а потом поедем прокатиться на нашем новом серебристом чаде. Или может, хочешь предаться любви в его красивом чреве?

— Дэнни, побудь немного серьезным, — Жени улыбнулась и постаралась пройти мимо.

Он схватил ее за руку.

— Отпусти. Я опаздываю.

— Неважно. Я хочу, чтобы сегодня ты оставалась дома, — Жени поняла, что он не шутит.

— Вечером я приду, — мягко проговорила она.

— Ну уж, дудки. Ты останешься со мной.

— Ты устал. Поездка была тяжелой…

— Нечего меня опекать!

— А на меня нечего давить, — Жени с силой выдернула руку.

— Если ты уйдешь, я отвезу «Ягуар» туда, откуда привез.

— Пожалуйста, — холодно ответила она. — Сейчас уберу мою машину. Она мешает тебе проехать.

Жени вышла из дома и задом подала машину на улицу. Когда она вернулась, Дэнни ждал у дверей. Он нежно погладил ее волосы:

— Жени, пожалуйста, останься. Ты была со мной в трудные времена. Раздели со мной успех.

Просьба тронула ее. Этот гордый человек не умел извиняться. Блестящий мужчина, поведавший свои горести, позволял утешать его своим телом.

— Извини, — проговорила она. — Я хочу делить с тобой успех и хочу делить с тобой жизнь. Я хочу, чтобы и ты делил свою жизнь со мной. Я горда тобой и радуюсь за тебя, и вечером мы это отпразднуем. Но сейчас я нужна в клинике и должна принять душ, — Жени хотела погладить его по щеке, но он отстранился.

Выйдя из ванной, Жени окликнула Дэнни по имени, но не получила ответа — ни из спальни, ни из гостиной, ни из кухни. Дэнни не было нигде в доме. Она выглянула из окна на дорожку и поняла, что «Ягуар» тоже исчез.

— Где ты была? — закричал Макс, как только она вошла в клинику. — Час назад у Вилльяма началось сильное кровотечение. Мы подготовили операционную к неотложной операции. Что ты вытворяла? Крутила со своим партнером?

— Не твое дело, — твердо ответила Жени. — Потом, ведь ты обожаешь Дэнни.

— Бездельница, — пробормотал Макс. Сегодня он был необыкновенно ершист, может быть, из-за того, что сильно беспокоился по поводу кровотечения Вилльяма. Но Жени была не в настроении спорить с ним дальше.

— Давай начинать, — предложила она. — Пойду мыть руки и через несколько минут буду готова.

— Больно уж ты быстро моешься, — проворчал Макс и последовал за ней.

На мгновение раздражение против него и Дэнни перешло в раздражение против всех мужчин. Высокомерные и самовлюбленные — эти жалкие существа стараются утвердиться тем, что кричат на женщин.

Жени сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Потом она вспомнила о Вилльяме, нежном создании, так любящем сладкое. Когда боль одолевала его, он закатывал глаза. Может быть, сейчас он истекает кровью. Жени подошла к раковине и включила воду.

Она ассистировала Максу, как делала всегда во время внеплановых операций, когда не требовались ее специальные знания, порой он казался ей волшебником: так страстно хотел спасти человеческую жизнь, что его энергия представлялась сверхъестественной, мысль летела так быстро, что Жени осознавала, что они сделали, только после окончания операции.

Когда они очистили лицо Вилльяма от крови, кровотечение оказалось не таким серьезным, как они ожидали. Швы по обеим сторонам лица у восстановленных ушей не кровоточили. Кровил лишь шов, разошедшийся на шее у основания черепа. Через сорок минут операция была закончена.

— Задница, — ворчал Макс, когда сестра покатила Вилльяма в реанимационную. — Я просто задница. Как я мог это допустить?

— Ты же не бог, — напомнила врачу Жени.