Джоанна Кингслей - Лица

— Позволь мне сначала выбраться из этой заварухи.

— Тогда я советую тебе на время уехать из города. Поедешь со мной в Вашингтон, если я пообещаю тебе не настаивать?

— Я поеду в Нью-Йорк, — ответила она с виноватой улыбкой.

— Милости прошу в нашу квартиру; я уверен, родители будут рады, если ты у них остановишься.

Жени испытующе поглядела на него, стараясь понять, думал ли он то, о чем говорил. И почувствовала, что он так и считал.

— Большую часть времени она будет в твоем распоряжении, — продолжал Пел. — Мег и Филлип уже несколько недель в Дайамонд Рок, и в Нью-Йорке Филлип бывает наездами на день или на два. А Лекс, кажется, постоянно находится в Топнотче.

— С ней все в порядке? — у Жени перехватило дыхание.

— Одиночество — это то, что ей теперь нужно. Ей многое надо осмыслить. Я и хотел бы ей помочь, но знаю, ей необходимо справиться самой. Она всегда считала себя изгоем.

— А ты об этом знал? Даже до?..

Пел кивнул.

— Когда она училась в шестом классе, я ей говорил, ничего нет страшного в том, что ты отличаешься от других людей. Главное принимать себя такой, какая ты есть, а не размышлять над тем, что о тебе думают другие. Но Лекс была слишком категоричной, — гордая улыбка за свою сестру промелькнула на его лице. — Она видела меня насквозь. Если уж так здорово отличаться от других, говорила она, почему же все остальные одинаковы? Тогда я еще был самоуверенным подростком и не знал, что все люди разные.

— А теперь знаешь?

— Все еще пытаюсь это понять.

Его открытость тронула Жени.

— Вы ведь всегда были очень близки. Ты и Лекс? — ее вопрос наполовину прозвучал как утверждение. — У вас по-прежнему так? — Жени напряженно ждала. Свой вопрос она задала специально.

Пел покачал головой:

— Со времени несчастного случая все стало не так. По крайней мере я чувствую совершенно иначе.

— Она что-нибудь о нас рассказывала? — продолжала допытываться Жени. — О наших отношениях?

— Да, — Пел поколебался. — Ужасные вещи. Невозможно поверить.

— Она говорила только тебе? — Жени принудила себя задать вопрос.

— Нет. Родителям тоже. И Эли Брандту.

— А они… Они тоже полагают, что в это нельзя поверить?

— Уверен. Ты, наверное, не сможешь простить. Когда я звонил вчера, то боялся, что ты не захочешь меня видеть.

— Вчера? — она внезапно потеряла чувство времени. — Я была в ужасе, Пел, что ты можешь обо мне подумать.

— Жени! — нотки искреннего потрясения зазвучали в голосе. — Как ты могла подумать, что я способен в такое поверить?.. — Он покачал головой и положил салфетку на стол. — Знаешь ведь, что ты для меня значишь, — Пел потянулся через стол, чтобы взять ее за руку, и задел бокал, но Жени успела подхватить, прежде чем тот перевернулся.

— Но Лекс — твоя сестра, — она сжала руку Пела. — Лекс нам никогда не простит.

— Если мы поженимся, — докончил он за нее. — Но я уверен, она изменится. Будет снова такой, как прежде.

Но даже прежняя Лекс, вспомнила Жени, в душе не хотела ее брака с Пелом.

За беседой они не спеша доели ужин, а когда покончили с малиной и кофе, было уже без четверти одиннадцать.

— Коньяк, — предложил Пел. — Или ликер?

— Уже поздно. Надо возвращаться.

— Зачем? — спросил он.

И Жени поняла, что причин возвращаться не было. Работы больше не существовало, рано вставать ни к чему. А возращение в одинокую квартиру навевало ужас.

— Можешь остаться здесь.

— Здесь? В гостиной?

— Или в спальне. Что сама предпочтешь, — Пел поднялся и выкатил столик в коридор, вернувшись, повертел два раза ключ и запер дверь на щеколду.

Жени стояла у дивана. В три широких шага он оказался рядом с ней, погладил талию.

— Оставайся, Жени. Оставайся со мной.

Она подняла глаза, и Пел понял ответ. Его губы прильнули к ее с такой силой, что зубы ободрали кожу.

— Жени, любимая, — он приподнял ее от пола на фут. — Останься со мной.

Она рассмеялась, когда он поставил ее снова на пол, и поняла, что смех принят за согласие. Но не испытывала ни возбуждения, ни бурления чувств, уносящих прочь.

Пел бы высоким. По крайней мере на полфута выше нее. А с Дэнни они были одного роста.

Она попыталась забыть. Убеждала себя, что Пел — добрейший в мире мужчина, самый дорогой друг и она ни за что его не обидит. Он лучший из мужчин и по-настоящему ее любит.

С Дэнни они горели в одном огне, безжалостно поглощали друг друга.

Но Пел дал ей гораздо больше и предлагал все.

Жени прошла с ним в спальню и, сидя на постели, смотрела, как он в спешке снимал, почти срывал с себя одежду. Потом подошел, чтобы раздеть ее, руки едва слушались его.