Ирина Мамаева - С дебильным лицом

“Танька!

Помнишь меня? Это я, твой одноклассник Борька Романов! Помнишь, как я тебе в третьем классе жевачку подарил? Я думал, ты давно уже замужем, детей растишь, а ты оказывается такая красивая стала и незамужем. Я женат, но сама понимаешь, что жена это так скучно и не интересно, и она совсем меня не понимает, мы чужие люди. Танька! Ответь мне, напиши, помнишь ли ты меня, хочешь ли встретиться. У меня своя фирма, рено, дача под Москвой. А давай махнем в Египет, а? я так давно не общался с обычным человеком, чтобы не о бизнесе, а просто с другом или с красивой женщиной.

Пиши,

Твой Борька.”

Андрей ехал в маршрутке на встречу с Коляном, прижимая к животу свой опасный груз. Как вдруг зазвонил телефон. Высветилось не имя, но почему-то до боли знакомый номер. И тут же все внутри его вздрогнуло, натянулось как струна; с замиранием сердца он ответил:

— Алло…

— Привет, Андрей, — просто и буднично сказала Аленка, — как дела? Ты очень занят? Ты мне нужен.

И сразу все перестало существовать: Колян, самодельное взрывное устройство, Татьяна, весь мир.

— Да. Нет. Не занят. Ты где? Я сейчас приеду!

И как будто не было этого мучительного года без нее.

Они сидели на скамеечке около какого-то памятника. Она уже с ходу вывалила на него все свои новости — где учится, с кем общается — и теперь с удовольствием разглядывала свой маникюр, время от времени поднимая на него взгляд и кокетничая:

— Я красивая? Скажи, я изменилась? Давай, давай, учись говорить комплименты.

Андрей смотрел, смотрел, смотрел на нее и все не мог насмотреться. Хотелось вобрать ее всю в себя — на самое дно хрусталика. Вдохнуть в легкие вместе с запахом. Чтобы она жила в нем всегда. Он вспоминал моменты близости с ней, и как он шел потом на учебу, и тело его, как сосуд, было наполнено ею до краев. И вместе с тем что-то самое близкое, самое дорогое, напротив, всегда оставалось с нею, в ней. И нужно было снова возвращаться и снова вжиматься друг в друга со всей силы, рискуя сломать ребра в объятьях.

Целый год он лез ночами на стены — казалось, дали бы ему стену, огромную железобетонную стену, и сказали: проломи ее головой, и ты все сможешь вернуть, и он бы, обретя цель, бился в нее, бился, до тех пор, пока бы не проломил. Или не разбил себе голову.

Миллион раз он давал себе обещания забыть ее. Он педантично вспоминал все ее промахи, все недостатки, неудачно сказанные слова, которые можно было принять за желание обидеть, унизить. Выжигал из сердца любовь каленым железом. Но вот она пришла и сидит рядом с ним, и все чувства — корявые, хромые — снова оживают в нем, наполняя его.

— Да, да… — подтвердил он неизвестно что, не слушая, но чувствуя, что она ждет ответа.

— Ай, ты все такой же, — протянула она разочарованно.

— Что? — испуганно напрягся он.

— Хотя бы спроси меня, зачем я тебя пригласила встретиться.

Ему и в голову не пришло спрашивать о таком. Целый год он маялся, мучился, боясь признаться себе, ждал ее звонка. Целый год он пытался понять, что он сделал не так. Ведь каждый день, пока они были вместе, он щедро, с избытком отдавал ей себя. Для нее он пытался быть самым лучшим, самым сильным. Он брался за все сразу: писал стихи, с закрытыми глазами рисовал экипировку любого воина любой армии Второй мировой, ходил в секцию рукопашного боя, читал книги. Заманивал ее во время прогулок в самые опасные районы, мечтая только об одном — чтобы на них напали и ему пришлось биться за нее.

Не умея, не зная, что всему, и любви — в первую очередь, нужно учиться. Боясь, что она сочтет его недостаточно “крутым”, он пытался возможно больше вывалить на нее. И ему не приходило в голову, что она — такой же человек со своими особенностями и талантами. Он так и не сумел остановиться и попытаться разглядеть, а кто, собственно говоря, она — его любимая девушка? Чего она хочет, о чем мечтает, чем живет?

Любовь — это не упорная борьба, когда ты изо всех сил стараешься пусть не истребить, но хотя бы склонить противника на свою сторону. Любовь всегда предполагает жертву. И это не время, не деньги — это отказ от собственного “я”. Когда ты бесконечно отступаешь и отступаешь, сдаешь свои с таким трудом завоеванные территории. И этому надо учиться — долго, трудно, мучительно.

Вместо этого Андрей снова чувствовал себя победителем: ее звонок казался ему закономерным, как обязательная награда за то, что он оказался способен простить ей ее ужасное предательство — отношения с другим.