Ирина Мамаева - С дебильным лицом

— Но ведь мужчина сильнее женщины? — Татьяна в нерешительности теребила телефон. — Так хочется, чтобы однажды, когда плохо, пришел кто-то сильный. И спас. Сказал бы: родная моя, любимая моя, все плохое позади. Сказал бы: я пришел, я помогу тебе — все будет хорошо…

— Кто пришел-то? “Специальный кто-то”? “Профессиональный афро-американский мужчина”?

— Что ты смеешься! Человек, по крайней мере, постарался, нашел программу-переводчик на русский язык…

— Прости… Неужели ты не знаешь, что никто никогда не придет, никто никогда тебе не поможет? Тем более — мужчина. Нашла, от кого ждать помощи. Забудь ты про него сейчас, — и мягко забрала у подруги телефон.

— Да не нужен мне этот Андрей! — Татьяна непонятно с чего оскорбилась. — Ну какие могут быть у меня отношения с маленьким мальчиком? Какие вообще с ним могут быть отношения? Живет за мой счет. Как ни придет — все съест, разведет меня пива ему купить. Курит постоянно. Терпеть не могу, когда у меня дома накурено. И поговорить с ним не о чем. Я ему про книги, театры, про работу свою… Я ведь столько всего ему про жизнь рассказать могу — опыта-то у меня, слава богу, побольше. Он ведь еще не человек, не личность, а как будто заготовка человека. Так хочется сделать из него что-то хорошее. Ведь он же не глупый…

Лариска закурила, а Татьяна, воодушевленная ее молчанием, продолжила:

— Они же в этом возрасте еще как дети. В войну играют. Ездят куда-то летом, что-то там копают, какие-то пряжки-пуговицы. Гранаты деревянные делают. Потом собираются вместе, играют, кидаются деревянными гранатами, — она завелась. — А эти компьютерные игры?! Он говорить о них может часами! И играет в них постоянно: в клуб компьютерный ходит и сидит там ночами. Это же ужасно! И так — уже несколько лет. Ну и молодежь пошла! На что они свою жизнь тратят? Нет, чтобы делом заниматься. Ну как, как можно играть в эти дурацкие стрелялки? Вырастет, оглянется — столько времени даром потеряно! Я ему говорю-говорю, а ему хоть кол на голове теши!

— Ай, я тоже эту современную молодежь не понимаю: с утра до вечера за компьютерами сидят, зрение портят, остеохондроз себе наживают. Зачем ты вообще с ним разговариваешь? Хочешь поговорить — приходи ко мне. А с мужиками другим заниматься нужно. Научить?

— Нет, но ты представь, он же вообще ничего сам решить не может: звонит мне постоянно и начинает: “Что делаешь?”. Что я делаю днем? На работе я. Потом говорит: “А я там-то и там-то”. Потом долго молчит. Но не прощается. И приходится мне из него слова клещами вытягивать: мол, хочешь встретиться? Так он тут же начинает на меня нападать, что я “вцепляюсь мертвой хваткой” и “пытаюсь затащить его к себе”. Я начинаю потихоньку звереть. Говорю: хорошо, не приходи. Тогда он меня укоряет, что я постоянно на него обижаюсь. Через полчаса такого дурацкого разговора выясняется, что он все-таки хочет зайти. Дальше начинается самое интересное: я пытаюсь выяснить — во сколько. Нужно же мне как-то планировать свое время? Или что, я должна сидеть и ждать у окошка, когда он соблаговолит прийти? И все начинается по новой: снова я, оказывается, “вцепляюсь мертвой хваткой”. В конце концов мы разругиваемся окончательно, он кидает трубку. Я перезваниваю — он не отвечает. Тем не менее в первом часу ночи является и начинает мне втирать, как я ему дорога. Ты не представляешь, как все это меня достало!!! Надо что-то делать. Все, на фиг, стереть все его игрушки в компе и забыть номер телефона.

— Ты уж реши как-нибудь, чего ты хочешь. То “ах, он не звонит”, то — “все без толку, надо послать”. А еще лучше — расслабься. Что за дурацкая идея, что “надо что-то делать”? Расслабься, наблюдай, живи — и оно само как-нибудь устроится.

Более непохожих друг на друга подруг трудно было представить: суматошная, вываливающая на всех подряд свои проблемы Татьяна — и монументально спокойная, сама в себе Лариска. В этом тандеме Татьянино самолюбие постоянно страдало: рядом с Лариской она временами чувствовала себя пятнадцатилетней дурочкой. Миллион раз она давала себе обещание быть сдержаннее, держать язык за зубами, и миллион раз нарушала его. И от этого иногда страшно злилась на подругу.

Вот и сейчас, она обиженно замолчала. А Лариска невозмутимо наполнила стопки.

— Может, поговорим о чем-нибудь другом? Сколько уже можно — Михайлов с Андреем уже два часа краснеют, бледнеют и икают. Я тут вчера, знаешь, о чем подумала? — ей периодически приходили в голову разные теории. — Мы еще в универе изучали влияние скученности на живые организмы. Один товарищ, не помню, как его, держал крыс на ограниченном пространстве и наблюдал за ними. Так вот, сначала крысы плодятся, плодятся — еда есть, врагов нет — почему бы не плодиться? А потом их становится много для этого самого пространства. И вот, начинается самое интересное: крысы начинают быстро бегать, суетиться — начинается стресс, повышается уровень адреналина, как в момент опасности, хотя опасности, как таковой, никакой нет. Самцы становятся агрессивными, нападают друг на друга, самки рождаются бесплодными. У самцов, кстати, в животном мире это тоже бывает, меняется ориентация — они перестают обращать внимание на самок. Таким образом, рождаемость падает, поголовье взрослых особей резко сокращается за счет болезней и агрессивности. И все, так до того момента, пока число крыс не достигает оптимального уровня для данной среды обитания.