Малин Кивеля - Ты или никогда

Из плоти и крови.

Уже почти май. Вечером во дворе праздник. София выносит большие миски с салатами и картошкой, селедкой и тефтелями. На бортике песочницы стоят большие бутылки игристого вина и одноразовые стаканы. Холодно, воздух абсолютно прозрачный. Деревья все еще серые, зеленая дымка окутает их лишь через несколько недель.

Даниэль расстилает большую красно-клетчатую скатерть прямо на перегное, где должна расти трава, затем они вместе выставляют миски. Дитя лежит поблизости на овечьей шкуре, оно не спит, одето в красный комбинезон. Трясет в руках игрушку, у него уже есть имя. Когда Свинка его обнюхивает, оно улыбается, солнце светит.

Наручники в окне Сибиллы видно все хуже: чем светлее становится, тем меньше можно разглядеть. Теперь нужно ждать осени, темного времени. Этим вечером мужчина с лицом как у норки курит, сидя на крыльце. Рядом с ним еще кто-то, какая-то женщина. Горячая Грета, Анальная Анна или Невинная Нина. Позже они сольются с компанией в нашем дворе, они будут есть и пить, и никто не спросит, кто они такие и что здесь делают, они останутся до утра, будут петь и смеяться до рассвета и еще весь завтрашний день.

Я зажигаю чайную свечу, ставлю на подоконник. Пламени не будет видно. Через окно я наблюдаю, как у «Madame Plantier» почти набухли почки. Их, конечно, не видно невооруженным глазом, но я вижу, что, может быть, получится, что в июле, не исключено, они распустятся — лепестки, белоснежные. У отражения в оконном стекле морщины вокруг рта, волосы у меня серые, как ивовые листья, как крыши домов, как машины. Очки у меня большие и невзрачные, ступни в высшей степени нормальные.

Однажды кто-то сказал, что у меня красивые подъемы стоп. Я направлялась к зубному, ехала в автобусе по улице Таваствэген.

— У вас красивые подъемы стоп, — произнес кто-то. Это был мужчина.

У другого мужчины были руки, шершавые ладони.

Это было давно.

Передо мной на столе шкатулка, обувная коробка.

Я укрываю все, мягкими пальцами.

Все кладу обратно.

Вату и тонкую бумагу.

Сейчас огонь потрескивает (внутри) и чайный аромат.

Сейчас.

И у «Madame Plantier» почти набухли почки.

И дитя во дворе, и весна со дня на день, правда.

Я сгребаю перегной в большие черные мешки, у меня голые плечи.

Я гуляю под высокими елями, солнце светит в лицо.

На берегу, у белого моста, я вижу его.

Он сидит на солнце, опираясь локтями на колени. Он сидит один на прибрежном мху, он смотрит на старый лед.

Широкие пальцы.

Сигарета.

Волосы, седые у висков.

Шершавое черное на подбородке, на щеках.

Может быть, он ждет.

Солнце светит ему в лицо.

Я останавливаюсь.

Лишь на мгновение.

Подхожу ближе.

Солнце вот-вот согреет это место.

Были процитированы следующие работы:

Wilsom Bentley: Photographing snowflakes; Wilsom Bentley: Snow Beauties; Duncan C. Blanchard: The Snowflake Man; Albert Goldman: Elvis; Raimo Lehti: Lunihiutallet ja maailmankuvat; Mary B. Mullet: The Snowflake Man; Alanna Nash: Elvis Aaron Presley Memphismaffian berättar, del 1–3; Jens Jacob Toftegaard: Indianernes store hvide ven; Lisa Winnerlid & Sven-Gösta Johansson: De bästa växterna för tomt & trädgärd; Don’t be cruel /Otis Blackwell, It’s now or never / Aaron Schroeder + Wally Gold; Unchained melody / Ну Zaret. http://www.na.se/vader/skolan.asp?intld=211 (SMHI Väderredaktion, Lars Knutsson)

Благодарю Фрейю Аппельгрен, Микаэлу Сундстрём и Володю Кононова, Микаэлу Тайвассало, Сару Энхолъм Йэльм за помощь в работе с текстом, Шведский Культурный фонд за стипендию и П.

Под микроскопом я увидел, что снежинки — это чудо красоты, и мне стало жаль, что другие не могут увидеть и оценить эту красоту (англ.).

Я не знаю, как рассказать вам об этом. Кажется, я сделала революционное открытие (англ.).

Шарф-украшение из тонкой ткани (англ.).

Счастливого Рождества (англ.).

Он отказывался от любой помощи. 21-го декабря 1931 года он умер в своем деревенском доме. Один.

Обеспокоены.

Под микроскопом… я обнаружил, что снежинки — это чудо красоты, и мне стало жаль, что другие не могут увидеть и оценить эту красоту (англ.).

Однако все эти формы оказываются бесконечной вариацией шестиконечности (англ.).

Крайне редки (англ.).

Место для чудаков и одиночек (англ.).

Странного… сумасшедшего… и того, и другого (англ.).

С примесью горечи (англ.).

Обратите внимание, это было бесплатно! И получился приятный, хороший вечер. Но им просто не было интересно (англ.).