Эндрю Крами - Пфитц

— У вас нет аппетита? Опять нездоровится?

Фрау Луппен встала и перегнулась через стол, чтобы забрать у Шенка почти не тронутую тарелку; рвущиеся из корсажа груди висели двумя огромными потеками свечного сала. Тянувшаяся к тарелке рука остановилась на полпути, фрау Луппен смотрела прямо на Шенка, словно понуждая его опустить глаза, взглянуть на близкие, только руку протяни, телесные роскошества. Шенк чувствовал щекой ее горячее дыхание.

Если он не существует, то какая разница, что там он делает, а чего не делает. Если его жизнь — иллюзия, тусклая и ущербная, несравнимая с совершенным в своей абстрактности существованием обитателей Ррайннштадта, то все его поступки определяются не его же собственной волей, но некоей внеположной ему побудительной силой, некоей стихией, безразличной к понятиям добра и зла.

И все же он не двигался. Фрау Луппен собрала со стола грязную посуду и ушла на кухню. Шенк проводил ее взглядом. Она уже не казалась ему уродливой. В ее массе было нечто тектоническое, он смотрел на нее зачарованно и отрешенно, смотрел и пытался принять решение, прийти к какому-нибудь логическому умозаключению. В его мозгу змеилась бесконечная береговая линия, нить, за которой он пытался следовать.

Тем временем фрау Луппен вернулась, молча обогнула стол, подошла к стоявшим на буфете часам и начала их заводить. Шенк встал. Он смотрел на широкую спину, на толстые пальцы, героически сражавшиеся с миниатюрным ключиком. На юбку, складками спадающую с могучего зада. А затем, почти неожиданно для самого себя, сунул руку в среднюю, самую глубокую складку.

И рухнул на пол, получив от мгновенно развернувшейся фрау Луппен удар — да даже не удар, а толчок — кулаком в лицо. Ключ от часов ободрал Шенку щеку — не сильно, но вполне достаточно, чтобы положить конец его философическим умствованиям. Он существует, и самым несомненным образом. А то, что он сейчас сделал, не только предосудительно, но и может стоить ему крыши над головой. Шенк поднялся на ноги и пошел к себе наверх, настолько пристыженный, что даже не посмел извиниться.

Снизу доносилось тявканье Флусси, похожее на издевательский смех. Шенк чувствовал себя как оплеванный. В его голове крутился вопрос: а вот захотел бы он поступить аналогичным образом с Эстреллой, если бы часы заводила она, а не фрау Луппен? Да, кстати, Эстрелла ведь скоро придет. А очередная часть Пфитца не совсем еще готова, нужно дописать. Начиная свое сочинительство, Шенк пылал сладостными надеждами, теперь же вся эта дурь не вызывала у него ничего, кроме ненависти и отвращения, — равно как и женщина, ради которой она затевалась. Однако он помнил о Вайсблатте и о своем ему обещании. Шенк сжал зубы и начал писать, поглядывая время от времени в окно, чтобы не пропустить появление Эстреллы.

Ночью Пфитц проснулся от звука, похожего, как ему показалось, на мяуканье голодной кошки. Однако затем он прислушался и понял, что никакая это не кошка, что где-то там, на улице, горько рыдает женщина.

Пфитц встает и тихо — чтобы ни в коем случае не побеспокоить графа — идет к окну. Ну да, так и есть, в густой тени смутно проступают очертания женской фигуры. Он открывает окно; женщина видит это и выходит на освещенное луной место.

ПФИТЦ ( шепотом ). Что там такое?

ЖЕНЩИНА. Помогите мне, добрый человек, а то я не знаю, что со мною будет.

— Кто эта женщина?

Кто бы она ни была, ее появление сулит Пфитцу и графу массу неприятностей.

— Почему вы так считаете?

Потому, что помню любимое высказывание Пфитцева отца: «От женщин одни неприятности».

— Глупо. Глупо и некрасиво. Ну вот я, разве я причиняла вам хоть какие-нибудь неприятности?

А то нет! Вы потребовали, чтобы я рассказал вам историю Пфитца, а теперь только и делаете, что прерываете меня и критикуете, так что я уж и не знаю, доберемся мы когда-нибудь до конца или нет.

— Тогда я помолчу, во всяком случае — пока Пфитц впускает эту несчастную женщину в дом.

Он спускается, идет ко входной двери (все это тихо, чтобы никого не разбудить) и впускает женщину в дом. Затем он ведет ее в занимаемый графом номер и застает своего хозяина сидящим на кровати.

ГРАФ. Что тут происходит? Это еще кто такая?

ПФИТЦ. Успокойтесь, герр граф, этой даме нужно пристанище. Она говорит, что ей угрожает опасность.

ЖЕНЩИНА. Простите великодушно, но если муж меня найдет, я погибла.

Пфитц зажигает лампу. Граф видит, что неожиданная гостья очень недурна собою, и несколько оттаивает.