Всеволод Бенигсен - ПЗХФЧЩ!

— Не бойся. Все будет хорошо… — и тихо добавил:

— Переезжаем мы. Есть хорошая работа в одном месте.

— Да?! — обрадовалась Танька. — Что ж ты молчал?!

— Сюрприз тебе хотел сделать, — развел руками Михаил и улыбнулся своей хмурой улыбкой: — Не вышло. Только ты пока никому не говори.

— А кому мне говорить? — хмыкнула Танька. — Мне и некому.

— Вот и ладно. А то дурные тут все какие-то сделались, не знаешь, чего ожидать…

На улице толпа долго не расходилась. Обсуждали, как быстро на них должно свалиться счастье. Одни утверждали, что через две недели, как и Леньке, другие говорили, что быстрее, потому что их много, а Ленька был один, а совместные усилия должны ускорить процесс, третьи же считали, что наоборот — теперь их много, а стало быть, чтоб их всех обслужить, потребуется больше времени. Как в магазине, где одна продавщица.

Долго препирались, в итоге решили, что, сколько бы времени процесс получения счастья ни занял, торопиться им некуда.

Однако терпение стало подводить опакляпсинцев уже через пару недель. Поначалу даже казалось, что вот-вот и свалится на деревню массовое счастье: укладчик Бутко ни с того ни с сего нашел сто рублей, Леха Пантелеев добился взаимности от Галины, за которой долго и безуспешно ухаживал, у бабки Катерины обвалилась крыша в сарае и придавила лису, которая курей воровала. Но все это было какое-то странное счастье. Бутко найденные сто рублей тут же пропил, а по пьяни потерял кошелек с тысячей рублей и документами. Леха Пантелеев с Галиной переспал, а она его какой-то дрянью заразила. А про бабку Катерину и говорить нечего. Лису-то придавило, да только на следующий день вслед за провалившейся крышей поползли стены, и рухнул вообще весь сарай, похоронив вслед за лисой всех кур. В общем, не счастье, а сплошное издевательство. Но это-то опакляпсинцы, может, и пережили бы. Бутко, тот вообще отнесся к потере философски: лучше, сказал он, сто рублей найти и тысячу с документами потерять, чем все то же самое потерять, ничего до этого не находя. Однако оптимизм оптимизмом, а хотелось бы чего-нибудь более существенного. Не зря ж подарки дарили. На всякий случай стали искать способы доказать свою верность. Но столкнулись с тем же, с чем столкнулся в свое время Ленька: выражать верность дьяволу оказалось делом затруднительным, атрибутов-то никаких. И стали выдумывать. Дягтярев нашел где-то икону и повесил ее у себя дома вверх ногами. Кирьянов во дворе устроил что-то ироде жертвенного алтаря, где каждую ночь в качестве жертвоприношения сжигал пойманных мышей, кротов и белок. Антонина придумала специальную молитву во славу Антихриста, которую за пятьдесят рублей продавала всем желающим. Хотя первая же покупательница Раиса быстро сбила цену, продав ее дальше, чем сильно обидела Антонину. Выкручивались, как могли. Один дед Митяй ничего не делал, потому что и не дарил Кузе ничего. Не потому, что не верил, что тот — Антихрист, и не потому, что таким верующим был, а просто не любил стадных чувств. Ленькино счастье он с Кузей никак не связывал, говорил, что везение само по себе случается и никаких причин к нему не бывает. Опакляпсинцы деда не слушали — ждали счастья. А счастье все не шло и не шло. А затем произошло непредвиденное.

Приехал из райцентра человечек в дорогом костюме и с чемоданчиком и доходчиво объяснил опакляпсинцам, что, оказывается, живут они в Опакляпсино незаконно, ибо землю их еще в девяностые приватизировал некто Андрей Сергунцов. Сергунцова через полгода после этого застрелили, и собственность перешла его жене. Жена вышла замуж за какого-то Бертельсмана. Через год жена загадочным образом утонула, и земля перешла к вдовцу. Тому вскоре засунули за большие невозвращенные долги паяльник в задний проход, и он переписал свою собственность на какого-то Куняева. Куняева ткнули заточкой во время потасовки в бане, и земля перешла его сыну. Сына припугнули конкуренты, и он переписал землю на какого-то Гуревича. Гуревич подарил эту землю в качестве свадебного подарка своему любимому племяннику. При разводе племянник отдал ее бывшей жене, которая теперь при поддержке своего нынешнего мужа-олигарха хочет построить здесь ликеро-водочный завод.

— И что? — спросили опакляпсинцы, удивленные, что все это время, пока они жили, за их спинами велась такая кровавая бойня, и еще более удивленные тем, что кто-то в этой бойне выжил и даже предъявляет какие-то права.

— Да, собственно, ничего, — пожал плечами человек с чемоданчиком. — Все ваши халупы стоят здесь незаконно. Живете вы здесь незаконно. И даже воздухом местным дышите незаконно. Посему на следующей неделе сюда приедут бульдозеристы и будут ровнять ваши постройки с землей. Из чего мой добрый совет: собирайте, что успеете собрать, и доброго пути.