Всеволод Бенигсен - ПЗХФЧЩ!

— Так, говорят, в феврале ты уезжал на заработки.

— А я приезжал. Это и Танька сама может подтвердить.

— А еще кто?

— Больше никто, — растерялся Михаил. — Я ж на одну ночь и приезжал. К утру уехал.

Тут он окончательно вышел из себя.

— Да чего я тут перед вами оправдываюсь?! Все, брысь отсюда.

— Слушай, будь ты человеком, — раздался чей-то голос из-за дерева, — дай на Антихриста-то посмотреть. Два часа ж добирались, промерзли насквозь. Если хочешь, можем заплатить немного.

— В цирке заплатишь, — огрызнулся Михаил, после чего выстрелил в воздух.

В ту же секунду все зеваки испарились. Даже самый любопытный (и по совместительству самый пьяный) исчез с космической скоростью.

Проблемы это не решило, но на первое время стало чуть спокойнее.

Так уж повелось, что любой слух не живет в сомнении. Если в нем сомневаются, значит, скорая смерть ему. В слух надо верить. Верить истово, упорно и несмотря ни на что. А расставаться с таким будоражащим кровь и воображение слухом опакляпсинцам совсем не хотелось. Поэтому и не смущали их никакие возражения или встречные аргументы. Даже то, что Михаил на одну ночь возвращался в феврале к Таньке, казалось им пустой отговоркой — свидетелей-то нет. Правда, к отцу-то у опакляпсинцев никаких претензий и не было — он же ни при чем. Ему даже сочувствовали. Уехал мужик и на тебе, баба от черта понесла. Со всяким случиться может. К Таньке и собственно Кузе они испытывали гораздо более неприязненные чувства. И чем дальше, тем больше. Теперь любое известие о Кузе воспринималось ими как очередное подтверждение «антихристовой теории». В восемь с половиной месяцев Кузя начал ходить. Сразу пополз шепоток — вот оно! У всех дети как дети, дай бог в десять месяцев еле-еле ковылять начинают, а этот раз — и пошел. Непорядок. В год и два месяца Кузя начал говорить. Причем складно и внятно. И снова не понравилось это односельчанам. Где ж это видано, чтоб обыкновенный ребенок так рано говорить начал? А когда Кузя в полтора года читать начал, вообще возмутились. Стали вспоминать, кто когда читать научился, да только первый класс школы и вспомнили. Раньше-то никто не начинал. Танька, уставшая от этих бесконечных пересудов, принялась было просить мужа переехать куда-нибудь всей семьей, но Михаил только качал головой — на переезд деньги нужны, да и работа стабильная, а с маленьким ребенком куда ж переедешь?

Вызвала тогда Танька врача из райцентра — пусть посмотрит Кузю и вразумит односельчан. Врач приехал. Осмотрел ребенка. Ничего из ряда вон выходящего не обнаружил. Потрепал Кузю по голове и собрал чемоданчик. Михаил повел его к своей машине, на которой и привез из райцентра. У машины, однако, уже собралась толпа.

— Ну, чё? — крикнул кто-то.

— Да нормально все, — смущенно ответил врач.

— Чего ж нормального, если он, как супермен, блин, растет? Соску выплюнуть не успел, а уже туда же — ходит, говорит, книжки читает. Эдак он скоро в карты резаться начнет.

— Ну, до настоящих книжек там далековато, — рассмеялся врач. — Пока только азбуку и читает. А насчет ходить и говорить, так это по-разному бывает. В девять месяцев довольно много детей начинает ходить. Ну a этот чуть раньше. Да и говорить в полтора года некоторые уже могут. Нет, конечно, это немного необычно, но ничего сверхъестественного. Вот если бы он в два месяца ходить начал или в пол года говорить, тогда да.

— А ты нам не врешь? — сощурился Дегтярев.

— С чего это мне вам врать? — обиделся врач. — Ребенок здоровый. Никаких отклонений. По нынешним временам, можно даже сказать, на удивление здоровый.

— Вот! — закричал обрадованный Дегтярев. — На удивление! Значит, таких здоровых не бывает! А это значит что? Антихрист!

Толпа радостно загудела:

— Все больные, а он здоровый! Антихрист!

— Точно! Антихристы — они завсегда здоровые! Кто ж видал больного Антихриста?

Врач плюнул с досады и полез в машину.

Несмотря на столь яростное нежелание опакляпсинцев видеть в Кузе обычного ребенка, зерно сомнения в их души врач все же заронил. Слух слухом, но нужны были и более веские аргументы. Стали подкатывать к Таньке на предмет крещения Кузи.

— Чего ж не крестишь мальца? — спрашивали они ее.

— А чего мне его крестить? — огрызалась она. — Вы вон тоже некрещеные.

— Так то мы, — возражали опакляпсинцы. — Мы-то проверенные, можно сказать. С нас и спрос никакой.

— Ну вот и он проверенный. Его врач проверял.

— Что ж, крестить не будешь? — щурились те, ухмыляясь.