Чарльз Фрейзер - Холодная гора

Сейчас, ближе к вечеру, они сидели на корточках вокруг костровой ямы за домом. Четыре цыпленка жарились над углями, и мальчишки ссорились из-за того, чья очередь спрыскивать их уксусным соусом и посыпать красным перцем.

Ада из-под грушевого дерева наблюдала за ними. Она постелила скатерть и поставила восемь тарелок край к краю на маленьком столе. У них стало традицией перед холодами проводить во дворе пикник, и, с тех пор как закончилась война, они пропустили лишь одну осень. Это было три года назад; октябрь в тот год был особенно холодным, небо все время было затянуто облаками, и весь месяц шел дождь, а однажды даже посыпал снег.

Ада старалась любить все времена года одинаково и не относиться с предубеждением к зиме из-за ее серых дней, запаха гниющих листьев под ногами и тишины в лесах и полях. Тем не менее она отдавала предпочтение осени, не могла преодолеть сентиментальности, которая охватывала ее при виде падающих листьев, воспринимая этот листопад как завершение года, как метафору, хотя знала, что времена года повторяются и что нет ни торжественного начала, ни грустного конца.

Октябрь 1874 года выдался, к ее радости, такой чудесный, каким только может быть в горах этот месяц. Погода стояла сухая и теплая, небо было по большей части чистым, и листья, меняя цвет, достигли того сочетания красок, когда на тополе они были желтыми, на клене красными, а на дубе оставались все еще зелеными. Холодная гора, вся пестрая от разноцветья листвы, высилась за домом. Она изменялась день ото дня, и если внимательно наблюдать, то можно было заметить, как постепенно меняются ее краски — яркие цвета догоняли зелень и спускались по горе вниз, а затем заполняли лощину, словно медленно накатывающая волна.

Вскоре после того как дневной свет стал гаснуть, из кухни появилась Руби. Рядом с ней шла девочка лет девяти. Они обе несли корзины. Картофельный салат, жареные початки кукурузы, хлеб, бобовые стручки.

Рейд снял цыплят с углей, Руби и девочка разложили еду на столе. Стоброд пришел от конюшни, где доил корову. Он поставил кадку с молоком у стола, и дети наполнили кружки. Все заняли свои места.

Позже, с наступлением сумерек, они разожгли костер. Стоброд вытащил свою скрипку и заиграл вариацию на песню «Бонни Джордж Кемпбелл», ускорив ее и переделав в джигу. Дети бегали вокруг костра и пронзительно кричали. Это был не танец, просто беготня под музыку. Девочка махала горящей палкой и рисовала какие-то фигуры в темноте ее янтарно-желтым концом, пока Ада не остановила ее.

Девочка сказала: «Ну, мама», и Ада покачала головой. Девочка подошла к ней, поцеловала ее в щеку, потом отбежала, танцуя, и бросила палку в огонь.

Стоброд играл простые аккорды песни раз за разом, пока дети не раскраснелись и не разгорячились. Когда он остановился, они повалились на землю у огня. Стоброд снова поднес скрипку к подбородку. Он хотел спеть псалом, хотя скрипка считалась дьявольским инструментом и повсюду было запрещено исполнять на ней такие песни. Тем не менее он держал ее любовно, убаюкивая у своей груди, смычок плавно двигался по струнам. Он спел «Сонм ангелов», свою новую песню. Девочка подпевала ему чистым, сильным голосом: «Унесите меня прочь на своих снежных крыльях».

Стоброд отложил скрипку Дети стали упрашивать почитать какую-нибудь историю. Ада вынула книгу из кармана передника, наклонила ее к огню костра и стала читать. Филемон и Бавкида. Аде немного трудно было переворачивать страницы, потому что она потеряла кончик указательного пальца на правой руке. Это случилось четыре года назад, на следующий день после зимнего солнцестояния. Она поднялась на хребет, чтобы срубить деревья в том месте, где, как она отметила с веранды, садится солнце. Цепь для перевозки бревен перекрутилась, и она старалась освободить сбившиеся звенья, когда лошадь вдруг двинулась вперед по тропе. Кончик ее пальца отдавило начисто, как отпадает боковой побег у помидора. Руби прикладывала к пальцу припарки, и хотя он болел почти целый год, потом зажил так аккуратно, что можно было бы подумать, что пальцы у людей так и должны выглядеть.

Когда Ада дошла до конца рассказа и легендарные влюбленные, прожившие многие годы в мире и согласии, были превращены богами в дуб и липу, совсем стемнело. Похолодало, и Ада отложила книгу. Серп луны стоял в небе над самой Венерой. Детей клонило в сон, да и утром предстояло встать на рассвете, как всегда. Пора идти в дом, присыпать угли и запирать дверь на щеколду.