Чарльз Фрейзер - Холодная гора

— Господи Боже, — произнес Стоброд.

Тиг сказал:

— Этого человека трудно убить. Хотя можно попробовать еще раз.

Стоброд оглядывал всадников. Он обнаружил, что в отряде произошли кое-какие перемены. Тиг и светловолосый парень, который всюду его сопровождал, оставались неизменными. С тех пор как Стоброд видел их в последний раз, отряд потерял пару человек, но столько же было принято вновь. Стоброд узнал одного дезертира из пещеры, он был из белого отребья. Появилась также пара разномастных собак. Одна с вислыми ушами, чистокровная охотничья. Другая — волкодав, для охоты на медведя. Собаки неподвижно сидели, сгорбившись и не обращая ни на что внимания. Затем без всякой команды волкодав поднялся и боком двинулся к Инману.

Тиг сидел развалясь в седле, поводья повисли в его левой руке. Другой рукой он теребил курок своего «спенсера», как будто не мог решить, взводить его или нет.

— Мы полагаем, что вы двое двинетесь с нами к пещере. Прекрасное место, чтобы переждать снег.

Волкодав сократил расстояние и пошел кругом, двигаясь не спеша под углом. Он избегал смотреть в глаза, но подбирался все ближе и ближе.

Ииман огляделся, оценивая очертания местности, чтобы понять, как их можно использовать во время боя. Он осознал, что вновь вернулся на знакомую территорию насилия. Ему хотелось, чтобы здесь была каменная стена, как в Фредериксберге, но ее не было. Он внимательно изучал этих людей, понимая по их взглядам, что нет смысла с ними разговаривать. Слова ничего здесь не изменят, они будут лишь пустым звуком, сотрясающим воздух. Не стоило и ждать.

Инман наклонился к Стоброду и, делая вид, что проверяет недоуздок, шепнул ему:

— Держись.

Он сильно ударил коня по крупу кулаком и тут же выхватил револьвер. В стремительном развороте он застрелил прыгнувшего на него волкодава и одного из всадников. За краткий миг между двумя этими выстрелами едва ли можно было моргнуть. Пес и человек упали как подкошенные и лежали, слабо шевелясь, там, где настигла их пуля. Ралф скакал по тропе; Стоброд кренился в седле, как человек, который года три не садился на лошадь. Они скрылись за деревьями.

Наступило мгновение тишины, и тут же возникла страшная суматоха. Все лошади встали на дыбы. Они не знали, куда бежать, испытывая единственное желание — оказаться как можно дальше отсюда. Охотничья собака бегала у них под ногами и еще больше их раздражала; потом одна из лошадей ударила ее ногой по голове, и собака, взвизгнув, упала.

Всадники натянули поводья, чтобы удержать лошадей. Лошадь, потерявшая седока, озиралась вокруг и, не найдя никого, бросилась бежать куда глаза глядят. Но не сделав и трех прыжков, она наступила на волочившиеся по земле поводья, споткнулась и повалилась на других лошадей; они все заржали и снова встали на дыбы. Всадники изо всех сил старались удержаться на них.

Инман бросился прямо на расстроивший свои ряды отряд. У него не было никакого прикрытия, лишь тонкие деревья вокруг. Никакой стены за спиной. И никакого другого направления, кроме «вперед», никакого времени, кроме «сейчас». Никакой надежды ни на что, кроме того, чтобы бежать в их гущу и постараться убить всех.

На полном ходу он выбил еще одного всадника из седла. Теперь их осталось всего лишь трое, и один из них уже смотрел, куда бы ему отступить, или это его лошадь пыталась найти более безопасное место. Она, делая прыжки боком, поскакала вверх по склону к редкому леску из гикори.

Двое оставшихся всадников держались вместе, их лошади снова взвились вверх от звука нового выстрела. Одна из лошадей упала с пронзительным ржанием и забилась на земле, поджимая под себя задние ноги. Всадник схватился за ногу и стал ощупывать, чтобы найти повреждение в том месте, где ее придавила лошадь. Нащупав через штанину конец сломанной кости, он заорал; это был рев, в котором слова обращения к Богу перемежались грубыми ругательствами. Он орал так громко, что почти заглушал визгливое ржание своей лошади.

Другая лошадь также не повиновалась своему седоку. Она крутила головой и кружилась на месте. Тиг натянул поводья одной рукой, держа в другой карабин. Он потерял стремя и дрыгал одной ногой в воздухе. Он почти падал из седла и, потеряв равновесие, непроизвольно выстрелил в воздух. Лошадь подпрыгнула снова, как будто ее ударили горячей кочергой. Она крутилась все быстрее.

Инман подбежал к ней и, улучив момент, когда она приостановилась, дернул «спенсер» из руки Тига. Карабин упал на землю. Они с Тягом встретились глазами, и Тиг, потянувшись освободившийся рукой к поясному ремню, выхватил длинный нож с криком: