Чарльз Фрейзер - Холодная гора

Инман и Ада оба находились на пике жизни. С одной стороны, им казалось, что впереди у них вся жизнь и перед ними нет никаких преград. В то же самое время они сознавали, что молодость их почти прошла и то, что лежит впереди, это совершенно другая часть жизни, где их возможности с каждой минутой будут убывать все больше и больше.

К утру третьего дня облака разошлись и показалось голубое небо, яркое солнце. Снег начал таять. Он падал комками с низко опущенных ветвей, и весь день слышалось журчание бегущей под снежным настом воды. Вечером из-за хребта поднялась полная луна; ее лучи были такими яркими, что от стволов и ветвей деревьев на снег падали четкие тени. Жемчужная ночь, казалось, была не противоположностью дня, а каким-то его новым вариантом.

Ада и Инман лежали под одеялами, слившись в объятии, и разговаривали; огонь едва теплился в очаге, и дверь хижины была открыта, позволяя сверкающей трапеции холодного лунного света падать на их постель. Они составляли для себя план и обговаривали его в течение большей части этой ночи. Световое пятно двигалось по полу, его углы изменялись. Потом, позлее, Инман поставил дверь на место и подбросил веток в очаг. План, несмотря на продолжительное время, которое потребовалось на его обсуждение, был простым и совсем не отличался оригинальностью. В те последние дни войны многие влюбленные пары вынуждены были останавливать свой выбор на том же, что и они, так как существовало всего лишь три пути, каждый по своему опасный и горький.

Логика, которой они следовали, была простой. Война почти проиграна и не продлится больше нескольких месяцев. Она закончится весной, возможно чуть позже. Но как бы ни напрягать воображение, вряд ли можно представить, чтобы война продлилась до осени. Варианты были такие. Инман мог вернуться в армию. Если он придет с повинной, его могут принять, поскольку в армии ощущался большой недостаток в людях, и немедленно отправить в грязные траншеи Питерсберга, где он постарается не высовываться и будет надеяться на скорое окончание войны. Или он останется и будет прятаться в горах или в долине Блэка как дезертир, и за ним будут охотиться, как на медведя, волка или рысь. Или же он пересечет гору по направлению к северу и сдастся федералам, тем ублюдкам, которые в течение четырех лет стреляли в него. Они заставят его дать клятву верности, но зато он может переждать войну и вернуться домой.

Они старались придумать другие планы, но все они были нереальными. Инман рассказал Аде о мечте Визи жить в Техасе, о вольности и свободе тех мест, открывающих необозримые возможности. Они могли бы купить вторую лошадь, снаряжение для длительной поездки и отправиться на запад. И если Техас окажется неуютным, есть еще территория Колорадо, Вайоминга, территория огромной реки Колумбия. Там тоже нет войны. Если бы у них были деньги, они могли бы сесть на корабль и уплыть далеко, в какую-нибудь солнечную страну, Испанию или Италию. Но у них нет денег, и на море установлена блокада. В качестве последнего выхода можно было бы отправиться на верх горы, поститься предписанное количество дней и подождать, не откроются ли перед ними ворота в Блестящих скалах, чтобы впустить их в страну, где всегда царит мир.

Под конец они признали, что их мечты несбыточны. Те первые горькие три пути — это все, что позволяла выбрать война. Инман отверг первый как неприемлемый. И Ада запретила второй как, по ее мнению, самый опасный. Так что за неимением других они остановились на третьем — через Голубой хребет. Три или четыре дня непрерывной ходьбы по пустынным тропам, и можно пересечь границу штата. Поднять вверх руки, опустить голову и заявить, что он сдается. Присягнуть их полосатому флагу, против которого он воевал столько, насколько у него хватило сил. Понять, увидев лица врагов, что, вопреки учениям различных религий, человек, который побеждает, чувствует себя намного лучше, чем тот, которого победили, независимо от того, на чьей стороне правда.

— С одной стороны, священники и старые женщины считают, что побежденные достойны жалости, — сказала Ада. — И они правы. Это так. Но также верно и то, что побежденные становятся сильнее от твоего поражения. В какой-то степени.

Под конец они поклялись, что с этих пор будут постоянно думать о его возвращении домой через несколько месяцев. Они уйдут отсюда куда угодно, где нет войны. Сделаются частью этого нового мира, согласовывая с ним свои планы на будущее, которые они обсуждали в течение предыдущих двух ночей.