Андрей Кузечкин - Не стану взрослой

— И как будет называться? «В яме»?

— Не ерничай, — эта фраза прозвучала почти как приказ. Никита был каким-то новым — резким, суровым. — Хорошее, спокойное место. Компания знает, что делает.

— Ага… Так я не понял, наша-то задача какая?

— Твои друзья уже участвовали в подобных операциях, они тебе все объяснят. Все — стоим, ждем.

— Чего ждем?

Вместо ответа десятник хлопнул его по спине и отошел.

«Санитары» разбрелись по пустырю. Молчали, не глядя друг на друга, смотрели в стороны или на звезды. Если разговаривали — то негромко, почти шепотом.

Саня, напряженный и сбитый с толку, бродил туда-сюда. Вопросительно смотрел в лица знакомых «санитаров», но никто не хотел ему ничего объяснять, а спрашивать он не решался.

Метрах в ста от заброшенного дома, на другом конце пустыря, остановился желтый фургон с эмблемой на борту: земной шар, лежащий в человеческой ладони.

«Санитары» гурьбой устремились к машине. Из кабины выпрыгнул один из координаторов, Сергей, энергичный сорокалетний мужчина с темным лицом, какое бывает у сильно пьющих людей. Саня уже несколько раз слышал про этого человека: раньше он был запойным алкоголиком, от которого ушла семья, год назад начал работать простым «санитаром», завязал с алкоголем и дослужился до координатора, и мало того — у Сергея есть все шансы стать следующим руководителем всей санитарной службы.

— Десятники — ко мне, — коротко приказал он по-армейски. — Постройте ребят.

— В очередь! Становимся в очередь! — командовали десятники.

У фургончика быстро вырос длинный человеческий хвост.

Саня тронул за плечо стоявшего перед ним Бориса, шепотом спросил:

— Инвентарь, да?

— Ага, — негромко ответил тот, переминаясь с ноги на ногу. Быстро так: дерг-дерг. Он сильно нервничал. — Инвентарь, ага. Специальный.

Фургон отворил задние двери. Саня поднимался на цыпочки, изо всех сил пытаясь разглядеть, что же там такое выдают, но не мог из-за темноты.

Подошла и его очередь. Саня получил нечто вроде скаутского шеста метровой длины, только не деревянного, а из какого-то синтетического материала. Палка как палка, ничего особенного. Не тяжелая, но увесистая.

— Двумя руками возьми, — вполголоса посоветовал Борис.

Саня послушался.

— Хорошая штука, да? — его товарищ как-то нехорошо осклабился. — По-моему, отличная. Главное — такой штукой не убьешь, даже не покалечишь. Но лупит — будь здоров и не кашляй!

— А это что? — Саня заметил, что кроме палки Борису выдали еще и странный металлический цилиндрик, похожий на баночку из-под энергетика.

— Бенгальский огонь, — зло пошутил «санитар».

— Итак! Третий десяток — ко мне! — скомандовал Никита и заговорил быстрым голосом: — Значит, так, друзья. Что мы делаем сейчас. Спускаемся и выстраиваемся вокруг дома. Пять человек встанут возле западного входа, остальные пусть выберут себе по окну и стоят напротив них. Окон много, хватит на всех. Что делать дальше — все знают. И — чтоб ни звука. Если спугнем — весь десяток будет оштрафован. И я в том числе. Все ясно?

— Никита, а я же в первый раз… — решился было напомнить Саня.

— Отлично, встанешь возле входа, — перебил десятник. — Все за мной.

Саня догнал его, тронул за рукав:

— А гимн петь не будем?

Никита посмотрел ему в лицо с неземной досадой во взгляде и ничего не сказал.

Десятки зашагали к «объекту».

— Ничего… — прошептал Борис, на ходу ткнув Саню кулаком в плечо. — Я в первый раз тоже дрожал. Ничего не бойся. И вот чего: когда все заорут — ты тоже ори.

— Чего орать?

— Чего? Да чего хочешь. Хоть «мама», — Борис засмеялся собственной шутке, которая ему так понравилась, что он решил ее продолжить: — Хоть «папа»!

В овраге было темно, сюда не проникал свет редких фонарей с пустыря. Горели лишь карманные фонарики в руках десятников. Никита жестами показывал своим подчиненным, куда встать, подталкивал ладонью в спину.

Борис, Саня и еще трое встали напротив входа: пустой дверной проем, под ним — невысокое, из двух ступеней, крыльцо.

— Все, никуда не денутся, — прошипел Борис. — Сейчас не теряйся. Как побегут — ебошь со всей дури. Чтобы они дорогу назад забыли. И руками их не трогай, упаси Боже, только палкой. Их потом дезинфицируют, наши палочки.

Саня не смог ничего ответить, не сделал товарищу замечание, что тот ругается вопреки всем правилам компании. Ему было физически плохо, даже немного начало подташнивать.

Он вздрогнул, когда справа от него заорал Никита, громко и весело, что-то вроде: «Ого-го-го-го!» Вопль подхватили остальные «санитары». Кто-то свистел, кто-то улюлюкал, кто-то просто истошно вопил: «А-а-а-а-а-а!» Саня тоже что-то орал, больше от страха, и не слышал сам себя.