Николай Гарин - Оула

Не раздумывая, Виталий предложил совхоз «Полярный» во главе с Андреем Николаевичем Бабкиным. С которым вскоре созвонился, и они договорились о сроках и программе.

Поездка удалась. Зарубежные гости остались очень довольными. Наметились некоторые соображения дальнейшего сотрудничества по линии оленеводства и фермерского звероводства.

Удачно сочетая в себе природное радушие и предпринимательскую жилку, Андрей Николаевич наряду с делами приготовил для дорогих гостей отменную русскую баню. После бани, роскошный стол с изобилием даров ямальской тундры, водкой и шампанским. В общем, все как в лучшие времена.

Оформляя командировку, Виталий заодно оформил и свой очередной отпуск. Он планировал, не заезжая в Москву, отправиться в Омск, погостить у своего давнего друга и сослуживца Павла Васильева. Но гостеприимный Бабкин переманил, соблазнил его невиданной рыбалкой на осетра и ряпушку, которая вот-вот должна пойти и тогда хоть ведрами ее черпай из местной реки. И Виталий остался.

Тепло простясь с гостями прямо у вертолета, Виталий с Андреем Николаевичем вернулись в контору и разлили по пятьдесят грамм «Арарата».

Когда разливали по второй, в дверь осторожно заглянул, а потом довольно смело вошел… Олег Нилович Саамов!

От неожиданности Виталий едва не пролил свой коньяк. Он непроизвольно вскочил со стула и сделал шаг навстречу…

— Олег Нилович, здравствуйте!.. Вы помните меня?! — взволновано начал Виталий.

Тот мельком взглянул на него и нетерпеливо обратился к Бабкину:

— Андрей Николаевич, — начал он немного растерянно, — а эти… гости ваши…, на самом деле иностранцы…, из… Финляндии!? — он заметно проглотил слюну, выдавая волнение.

— Да-а, а тебе-то зачем, Нилыч!? — Бабкин расплылся в широкой белозубой улыбке. — Присаживайся с нами. Ты как попал в Крутоярск, на чем? Вроде не было борта с Лаборовой!..

— А они что, уже уехали?! — задал встречный вопрос гость и рассеянно оглядел кабинет.

— Слава Богу, только что проводили. Да ты рассказывай, дорогой, что случилось!? На кой они тебе!? Две недели околачивались, а уехали, тебе вдруг понадобились.

— Ну, ладно…, раз уехали, то уехали… — Нилыч устало выпрямился, отсутствующим взглядом оглядел красные знамена в углу за Бабкиным и, развернувшись, медленно пошел к двери.

— Погоди, Олег Нилыч! — Бабкин тоже встал из-за стола. — Скажи, что хотел?… Во дает!.. — он с выражением крайнего удивления взглянул на Виталия, мол, ты только посмотри, какая простота эти тундровики. — Нилыч, да погоди ты, ей Богу!

Оула и сам будто только что опомнился. Действительно, со стороны выглядело не серьезно, какое-то мальчишество. Столько добираться, а зачем!?… Ну, увидел бы их и что?… А ничего, просто посмотрел бы на своих земляков и все…. Почему, собственно, и нет!? Пятьдесят лет он ничего не знает о доме! А они, если интересуются оленями, то, стало быть, и в его местах бывали…. Вдруг довелось бы поговорить!

— Извини ты меня, Андрей Николаевич. Я так…, извини…, хотел посмотреть, какие они эти иностранцы, — через плечо проговорил Нилыч и взялся за дверную ручку.

— Послушай, у меня там с Лаборовой одну семью надо было взять…

— Куйбиных что ли?… Со мной приехали, — уже в дверях ответил неожиданный гость. — Да, Андрей Николаевич, у тебя что-то планируется в мои края?

— А ты где стоишь сейчас?

— Под Минисеем.

— Ух, как далеко! Сейчас, дай подумать, — Бабкин стал листать какую-то толстую тетрадь. — Нет, знаешь, нет никаких заявок. Хотя погоди, погоди, погоди, дорогой…. Вот, есть: борт на Яры, школа заказывала. Та-ак, сегодня у нас четырнадцатое, а заявка на двадцать седьмое. Вот видишь, опять тебе не повезло. Где остановился?

— Пока не знаю.

— Ну, ладно, будь здоров. Если что, Нилыч, можешь ко мне в гостиницу, вот присоседишься к Виталию Николаевичу.

Саамов задержался в дверях. По всему было видно, что ему еще что-то хотелось спросить. Бабкин это заметил и терпеливо ждал.

— А они…, ну гости-то твои не говорили, приедут еще, нет? — наконец проговорил Нилыч.

Наблюдая за Саамовым старшим у Виталия, вдруг появилось смутное предчувствие. Словно он нечаянно, мельком заглянул в чужое письмо или окно…

— Так и будешь в дверях стоять? — Бабкин снова взялся за длинношеюю бутылку «Арарата».

— Да нет…, надо идти…, — замялся Олег Нилович.

— Никуда тебе не надо. У тебя две недели впереди. Скажи, что ты от них хотел, ну или хочешь?

Тот неопределенно пожал плечами.