Юрий Бондарев - Искушение

— Подписываюсь под его словами четырьмя конечностями. Николай Михайлович прав.

— Не хвали. Я еще оставил в запасе склянку с ядом.

— В таком случае, Николай, за твой цинизм тебя хочется послать… Может быть, ты хочешь, чтобы по нашему невежеству в науке, в экологии, в музыке мы стали колонией Америки?

— Драгоценный мой оптимист, мы с тобой против человека и природы. Мы — я, ты, он… все здесь, кто пьет водку, на которую щедро растратился Чернышов. Мы все… все в заговоре против собственной матушки-родины и против сов-ветского человека.

— Ну уж позволь! Ты политику сюда не приплетай. И не иронизируй: «сов-ветского…»

— Не волнуйся, тебя в каталажку не упекут! Ты благонадежен. Повторяю: за исключением тебя, мы все в заговоре…

— Оставь меня в покое. Я не желаю подвергаться провокациям.

— Взаимно.

— Всякое государство во имя выживания стремится к стабильности, а не к ультрареволюционным переворотам. Самоубийцы. Четырнадцать миллионов гектаров самых лучших земель мы затопили водохранилищами ГЭС. Только на Волге и Каме подтопили, затопили, разрушили и перенесли девяносто шесть городов, не говоря о тысячах сел. Это ли не революция?

— Где вы берете свои лукавые цифры? Домыслы, перлы провокации! Из зон затопления перенесено пять городов: Корчев, Молога, Бердск…

— Стоп, коллега! Я еще не сказал о том, что к началу двухтысячного года запланировано построить еще девяносто три ГЭС с водохранилищами, а это вызовет полную деградацию крупных речных экосистем.

— Да, что-то он сегодня пригласил великое множество народу. Некоторые незнакомы. Вот тот с бородкой — журналист? Как его фамилия? Твердохлебов? Плотиноненавистник. Что-то читал его сердитое. По-моему, в «Известиях». А этот толстяк — кто? Историк?

— Пьет с выраженьем на лице и багровеет…

— Наука — это что? Мнение о жизни? Процессы природы смоделировать в лабораториях невозможно.

— Куда вас занесло? Наука — это попытка выделить истину из хаоса лжи. Во имя гуманизма.

— А разве цивилизация не состоит вся из условностей — деньги, кумиры, дешевые истины. Человек стал гуманнее? Именно. Именно. Об этом говорит вся история. Что ж, ве-еликие завоеватели чужих земель сажали на кол или сдирали с живого противника кожу и набивали ее перьями, чтобы жертва трое суток мучилась, смотрела на имитацию своего тела. Такое было даже в XVII веке. Слава Богу, теперь, разумеется, этого нет. Теперь другое: нервно-паралитический газ, напалм, нейтронная бомба… А уж если до этого дело не дошло — снайперская пуля, электрический ток к половым органам, бамбуковые иголки под ногти, электрический стул — в разных странах согласно традициям и вкусу. Не так ли? Волки гуманнее человека.

— Только не забивайте памороки своими волками! Все, знаете ли, зависит от самих людей! Сеять надо зерна добра, каждый день сеять неустанно!

— Дорогой сеятель! Хотел бы я знать, как вы это ежедневно делаете. Научите, пойду в подмастерья.

— Знаете, Тарутин, вы не добрый, вы — демон!

— Согласен, так как знаю, что зерна могут не стать колосьями!

— Надо просить прощения у наших детей за то, что мы произвели их на свет и предали. В общем — они сироты.

— Самое главное — замедлить время в себе. Египетские пирамиды — на кой шут они?

— В каждом из нас три энергии: Иисус, дьявол и конформист. Ясно?

— Вся прожитая жизнь оказалась длительной пыткой перед смертной казнью. Я стал неудобен своим детям.

— Я не о том.

— А я о том. Я не понимаю детей, дети — меня.

— Семейная жизнь требует компромиссов, иначе все полетит вверх тормашками! Кто-то сейчас говорил об искушении… Чем? Брачной постелью? Это ведь ловушка.

— Вот вы все об искушении… А я думаю о Теллере, об этом отце водородной бомбы… И о другом атомщике — Оппенгеймере.

— И что?

— Оппенгеймер поддался искушению и дал согласие на бомбежку Хиросимы. А потом сожалел об этом. Во время маккартизма, «охоты за ведьмами», Теллер преследовал его. Ученый пал жертвой ученого. Вот она — интеллигенция, совесть нации, рыцари духа! Интеллигенция от науки вызывает у меня тошноту.

— Не вся, не вся, не так мрачно, не сгущай, знаешь ли! Не обостряй! Ты сам от науки!

— А я не сгущаю, я просто не забываю факты — и тошно… Вспомним «третий рейх». Тридцать восемь процентов интеллигенции было в правительстве.

— И никто не знал, кто прав и кто виноват?

— Хаос — это порядок наизнанку. Мы не так далеко ушли от рептилий.

— И все-таки: берегись коня сзади, барана спереди, а дурака совсех сторон.