Павел Верещагин - Год крысы

Губернатор с первого слова понял, что имеет в виду военный в штатском и какие сейчас последуют предложения. Он резко оборвал разговор. Потому что, во-первых, такие разговоры не ведутся на ходу и неизвестно с кем, а во-вторых, потому, что последнее время появилось много разных офицеров, готовых совмещать свои интересы с интересами высоких чиновников, и все как один из сверхсекретных боевых подразделений.

Неужели опасность, которую чувствовал губернатор, была следствием того самого разговора?

Высокая дубовая дверь губернаторского кабинета приотворилась, и в проеме показалась голова Папиного помощника. Помощник вопросительно посмотрел на Папу, тот кивнул, и помощник, неслышно ступая, подошел к губернаторскому креслу. Папа грузно откинулся на спинку и обернулся к подчиненному.

- Ну? — вполголоса спросил Папа и махнул остановившемуся в нерешительности докладчику, чтобы тот продолжал.

— Ученые из Института физиологии срочно просят о встрече, — шепотом сообщил помощник.

— Что там у них? — нахмурился Папа.

— Они выловили в канализации двух крыс и срочно хотят доложить результаты исследования.

Папа и задумался. Он чувствовал, что, несмотря на наступившее затишье, история с крысами еще далека от завершения и может принести немало хлопот.

Более того, губернатора то и дело посещала неприятная мысль о том, что небывалое нашествие на город крыс, и как раз накануне ответственного приезда европейских гостей, выглядит как-то очень подозрительно. Слишком уж оно на руку Папиным недоброжелателям.

Папа недовольно посмотрел на помощника.

— Торба в курсе?

— В курсе-то в курсе… — Помощник позволил себе тонко улыбнуться, а потом вздохнуть, намекая на определенная ревность, существующую между Торбой и учеными из института. Потом стер улыбку с лица и сказал официальным тоном: — Торба не видит в результатах исследования ничего срочного.

Папа кивнул. И задумался. Торбе с его оригинальными методами, без сомнения, удалось сбить накатившую на город крысиную волну, но теперь, прикидывал Папа, пришло время постепенно отодвинуть его с первых ролей.

— У нас сегодня есть для них время? — все также вполголоса спросил он.

— Сразу после совещания, минут сорок…

Папа кивнул помощнику: «Назначай». Потом грузно навалился локтями на стол и сверкнул глазами на собравшихся, которые все как один следили не за докладом, а за их с помощником лицами.

«Ишь, навострили уши! — с неудовольствием подумал Папа. — Небось, ждут не дождутся моего промаха…» Папа не обольщался по поводу своих соратников. Случись что — большинство из них тут же перекинется в стан победившей стороны.

Губернатор с неудовольствием отметил, что теперь он — самый старый из собравшихся, сидевшие за столом люди были на десять, пятнадцать и даже двадцать пять лет моложе его. А когда-то все было ровным счетом наоборот: проводивший свое первое в этом кабинете совещание Папа был самым молодым из собравшихся в кабинете чиновников.

Папа тайком оглядел лица людей из своей команды. Кто-то из них наверняка ведет игру на чужой стороне. Кто? Папа бросил незаметный взгляд на силовиков. Начальник городского УВД, сидел, склонившись к компьютеру и прикрыв ладонью глаза. Поза была энергичной, но Папа знал, что милицейский генерал, не любивший статистику и цифры, дремлет. Его коллега из государственной безопасности, в прошлом разведчик, проведший пятнадцать лет в чужой стране на нелегальном положении, с обычным невозмутимым лицом строил абстрактные геометрические фигуры в рабочем блокноте.

Когда-то папа был вознесен в свое кресло волной молодых амбициозных политиков, рвавшихся к власти. Эти люди держались друг друга, тащили наверх своих, топили чужих, вступали в смертельные схватки и были готовы на все. Они отвоевали свое место под солнцем. С тех пор прокатилось еще несколько волн стремящихся во власть людей, но каждый раз Папа умудрялся повернуть дело так, что новые люди предпочитали не воевать с ним, а договариваться, включать в свои ряды.

Вот и сейчас прежних, знакомых губернатору обитателей коридоров власти настойчиво вытесняли другие. Папа видел, что эти другие, объединенные негласной круговой порукой, занимались тем же, чем и прежние — враждой, интригами, лоббированием, заговорами, покрытием чьих-то грехов и созданием кому-то неприятностей, разделом бюджетных денег так, чтобы они попали в руки к своим и не попали к чужим, проталкиванием тучных государственных заказов в нужные компании, незаконным использованием служебного положения для выгодного приобретения многочисленных личных благ и привилегий — но делали они это не так, как прежние. Прежние занимались всем этим просто потому, что так принято, потому, что так делают все и так — в большей или меньшей степени — устроена любая власть в любой части света. Новые же придавали своей деятельности какой-то особенный смысл, провозглашали великие цели, относились к своим занятиям, как к военным действиям, и оттого считали себя вправе орудовать с еще большим размахом, неприкрыто и смело.