Павел Верещагин - Год крысы

Мебели в квартире почти не было. В углу комнаты стояла старая тахта с отваленными боковинами и стол, на полировке которого белели круги от горячих предметов, — и то и другое, по-видимому, было принесено с соседней помойки.

Единственный стул был повернут спинкой к столу, верхом на нем сидел парень в камуфляже, положив на спинку крепкие кулаки. На экране портативного компьютера, который принес с собой военный, уже в который раз прокручивался один и тот же телевизионный ролик.

Любительская камера, прыгающая в неопытных руках, снимала группу молодых людей в черных шапочках с прорезями для глаз, которая избивала двух рыночных торговцев фруктами. В свете тусклого уличного фонаря нападавшие толкались и теснили друг друга, мелькали чьи-то руки и ноги, взлетали в воздухе палки и велосипедные цепи. Торговцы пытались защитить головы локтями. Кто-то бежал к потасовке, замахиваясь из-за спины куском арматуры.

Военный остановился перед компьютером, с любопытством глядя на экран.

На экране появилось лицо молодого человека с ярко-синими глазами, тоже в черной шапочке, а перед ним — рука невидимого корреспондента, держащая мохнатый микрофон с логотипом провинциальной службы новостей.

— Хватит уже надеяться на власть! — с силой говорил молодой человек. — Эти люди забыли о справедливости и простых людях, они думают только о своих миллиардных счетах! Нужно самим брать судьбу в свои руки!

Камера опять показала избиваемых торговцев, и голос репортера проговорил:

— Вот он, человек, который вдохновляет молодежь на подвиги. Вот он, молодой Адольф наших дней!

Синеглазый парень, который все это время неотрывно смотрел на экран, разогнулся и с яростью стукнул кулаком по спинке стула.

— Сволочь! Сволочь! Скотина!

Военный хмыкнул:

— Что, Родион, не нравится?

Парень, которого военный назвал Родионом, нервно дернул плечом:

— Это фальшивка. Монтаж! Я никогда не имел дела со скинами!

Военный развел руками:

— Ролик показывали по областному телевидению. По его результатам было заведено уголовное дело… Так что… это крутится твой срок! — он кивнул на экран.

Ролик закончился; компьютер подумал некоторое время и опять запустил видеозапись с начала. На экране опять замелькали молодые люди в черных шапочках, занесенные кулаки и цепи.

— Я не имею никакого отношения к этим придуркам, — Родион уже взял себя в руки и говорил презрительно. — Журналист попросил меня высказать на камеру мои мысли, а потом показал это интервью вместе с кадрами избиения торговцев. Я не расист!

Военный наблюдал за Родионом цепкими глазами.

— Не знаю, не знаю… А еще говорят, журналист сильно поплатился за свой репортаж… Сломанные ребра, тяжелое сотрясение мозга.

— Следствие доказало, что я не имею к этому никакого отношения. У меня алиби…

Военный подошел к столу и остановил запись. Потом повернулся лицом к Родиону:

— Ну что ты, как маленький, Родион… Следствие не доказало… Алиби… Да за тебя просто не брались как следует… А если бы взялись, ты бы уже давно во всем признался…

Родион некоторое время насмешливо изучал холодные глаза военного. Потом усмехнулся и медленно проговорил:

— Не люблю ментов…

Бровь военного вскинулась вверх. Он поиграл желваками и медленно проговорил:

— Я не мент…

— Все равно не люблю!

Некоторое время они в упор смотрели друг другу в глаза. Потом военный хмыкнул:

— Собственно, меня все это мало волнует. Я не по этому ведомству. Я пришел сказать, что дата определилась. Ты потребуешься послезавтра. В воскресенье.

Родион пожал плечами: в воскресенье, так в воскресенье. Ему все равно, он готов.

— План тот же, — проговорил военный. — Примерно в полдень ты приводишь своих людей на территорию Северного химического завода. Приходите поодиночке, свое знакомство не выдаете, растворяетесь в толпе. Прощупываете настроения. Люди будут возмущаться — вы поддерживаете недовольство, подогреваете протест, придаете высказываниям экстремистский характер. В нужный момент, когда люди будут достаточно возбуждены, вступаешь ты, овладеваешь общим вниманием, выдвигаешь радикальные лозунги. Твоя позиция проста: «Во всем виноват губернатор. Губернатора в отставку!» Ты настаиваешь: у тебя есть документы, подтверждающие причастность к делу руководства города.

— А они что, действительно есть?

— Кто?

— Документы.

— А тебя что, кто-то будет проверять?

Тыльной стороной ладони военный брезгливо смахнул со стола какие-то крошки и шелуху и расстелил карту прибрежного микрорайона. Он огляделся вокруг, в сомнении посмотрел на засаленное сидение стула, развернул его к столу и присел.