Павел Верещагин - Год крысы

И ведь сумма-то — точно такая, какую она просила у Бэхи. О том, что ей нужны деньги, знали Бэха и Матросов. Кто-то из них имеет отношение к пакету. Бэха? Но зачем им это нужно. И вообще, какая связь одного с другим?

Ксюша так и не пришла ни к какому выводу и решила не ломать попросту голову. На всякий случай она достала из пакета деньги и спрятала их на себе. Выбрасывать пакет она на всякий случай не стала, сложила его аккуратно и засунула в стопку с чистым бельем.

А во время тихого часа, когда Ксюша прибиралась в сестринской, со двора донесся шум мотора и, выглянув в окно, она увидела проезжающую по дорожке между корпусами машину Бэхи.

Ксюша торопливо бросила швабру, накинула куртку, сунула ноги в уличные туфли и побежала во двор.

Пока она бежала, машина уже доехала до административного здания, и Бэха, по-видимому, скрылся внутри. Но не успела Ксюша как следует отдышаться, как он вышел оттуда, на ходу шаря по карманам в поисках ключей.

Увидев Ксюшу, он удивился, точнее, удивился решительному выражению ее лица.

— Что случилось? — Бэха замедлил шаги.

— Это не ты?

— Что?

Ксюша пытливо смотрела ему в лицо.

— Кто-то бросил мне в окно пакет… — сказала она. — А я никак не могу понять, кто.

Бэха пожал плечами — ни к какому пакету он отношения не имеет. Отыскав ключи, он нажал на кнопку и разблокировал замки дверей.

— А что в пакете? — рассеянно спросил он. Стало ясно, что про деньги он ничего не знает.

— В пакете? — Ксюша стала торопливо прикидывать, чтобы такое придумать.

— Ну да, в пакете! Пять тысяч баксов? — пошутил Бэха.

Ксюша опустила голову.

Бэха посмотрел на нее с любопытством. Потом улыбка сползла с его лица.

— Что, на самом деле — деньги?

— Да, — тихо проговорила Ксюша.

Бэха хмыкнул. Потом стал серьезным. Потом опять издал нервный смешок.

— Это он! — с удивлением констатировал Бэха.

— Кто?

— Матросов. Деньги бросил в окно Матросов.

Ксюша недоуменно уставилась Бэхе в лицо. Бэха кивнул — да-да!

— Матросов? С чего это вдруг?

— Я же говорю, он чудак. Вы с ним два сапога — пара! Он тоже больных из пятого корпуса подкармливает. Покупает на всю получку хлеба и носит им в рюкзаке. Передает через окно. Пока никто не видит.

Ксюша оторопела.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю. Подсмотрел.

Ксюша почувствовала, что краска бросилась ей в лицо. Вот, оказывается, что Матросов делал тогда за кочегаркой. А она подумала…

— А откуда у него деньги? Ну те, что в пакете…

— Он вчера взял кредит под залог гипофиза!

Ксюша вытаращила глаза.

— Под залог чего?!

— Под залог гипофиза. Штука такая в голове.

— Как это?

— Вот так!

Ксюша не очень поняла, при чем здесь гипофиз, но времени на расспросы не было.

— А где Матросов сейчас? Ты знаешь?

— Знаю. Стоит в очереди за суриком.

— За чем?! За суриком?

Бэха махнул рукой — долго рассказывать — распахнул дверь и посмотрел на часы.

— Ты — туда? — быстро спросила Ксюша.

— Да.

— Я с тобой!

И она бегом бросилась вокруг машины, чтобы сесть на пассажирское место рядом с водителем.

А в это время в маленькой неухоженной квартирке на краю города происходила незаметная для посторонних глаз встреча двух примечательных людей.

Жаркий день клонился к вечеру, низкое солнце над горизонтом стояло прямо напротив окон и пробивалось даже сквозь плотно задернутые шторы.

Один из встречавшихся, молодой человек с ярко-синим насмешливыми глазами, был одет по-военному — маскировочной расцветки ветровка, высокие армейские ботинки на шнуровке, заправленные в голенища брюки цвета хаки — и тем не менее вид имел сугубо гражданский, недисциплинированный и отчаянный. В то время как в другом, подтянутом мужчине средних лет, несмотря на дорогой гражданский костюм, модный галстук и добротные ботинки, безошибочно угадывалась наблюдательность и собранность человека военного. Въевшийся в кожу загар и особая тропическая поджарость указывали на то, что мужчина провел последние годы в решительной дали от северных широт.

Военный в штатском мерил шагами единственную комнату, с любопытством оглядывая ободранные углы, а молодой человек в камуфляже неотрывно смотрел на экран портативного компьютера.

Квартира, в которой они находились, была плохо пригодна для проживания. Создавалось впечатление, что ее хозяева начали большой ремонт, вскрыли полы, ободрали языки засаленных обоев, расковыряли наличники и потолок, а потом махнули на это дело рукой. Может быть, потому, что у них закончились деньги, а может, оттого, что вышел весь энтузиазм.