Таштагольский опыт подтвердил, помимо всего остального, то важнейшее обстоятельство, что отныне подземный способ становится дешевле наземного, а это влечет за собой весьма важные последствия. Существует в горнорудном производстве такой термин – забалансовые руды. Что это означает? В ту пору, когда началось широкое распространение карьерного способа, Всесоюзная комиссия по запасам полезных ископаемых при Совете Министров СССР «спустила» геологам установку: считать выгодными для промышленного использования те месторождения, которые расположены в земной толще до глубины 500 метров, они могут разрабатываться открытым способом, их следует включать в баланс. Все, что ниже этой отметки, уже требует шахт, а шахты – это очень дорого, на данном этапе развития горнорудного производства невыгодно, следовательно, такие руды нужно относить за баланс.
В графу забалансовых полезных ископаемых попало слишком много богатств, которые очень нужны стране сегодня, сейчас, и дубынинская технология позволит взять их под землей с меньшими затратами, чем берут экскаваторы из полукилометровых каньонов.
Впрочем, восставшие не призывают к полной ликвидации карьеров – там, где руда или уголь лежат у поверхности, их, конечно, выгодно брать с земли. Но отныне предел глубины таких карьеров экономически целесообразно (не говоря уже о сохранении природы) ограничить 200 метрами.
Словом, пришло время, когда можно практически исключить из употребления, считать устаревшим сам термин – забалансовые руды.
…Был уже поздний вечер, когда мы покинули рудоуправление. Хозяева пошли проводить меня до гостиницы. Улица петляла по берегу Кондомы. С нашей стороны берег был хотя и гористым, но топорщился не так уж сильно, зато но ту сторону вздымался к небу крутобокой сопкой. Сопка гирляндилась множеством огней – они расположились как бы в три этажа: в самом низу, несколькими уступами – оконные блики жилых кварталов в самом верху, на гребне сопки – светящийся треножник телевизионной вышки, а в широком разрыве между низом и верхом – фонари шахтного копра.
Там, на верхней его площадке, в желтом свете фонарей, я увидел мелькающие спицы громадных колес, ночь была не в силах их усыпить. Захарюта тоже посмотрел па площадку копра, сказал с улыбкой:
– А все-таки они вертятся!..
* * *
Я изловил Дубынина в коридоре института – он спешил к выходу, размахивая портфелем в такт семимильным своим шагам. Профессор посмотрел на меня отсутствующим взглядом.
– Считайте, что меня в Новосибирске уже нет, – помахал перед моим лицом голубой индульгенцией авиабилета. – Я уже в Якутии, в Мирном.
– В Мирном? Но там алмазы, а вы…
– Для меня не существует алмазов, топазов или еще там чего, я знаю, что там добываются полезные ИСКОПАЕМЫЕ, а это как раз моя специальность. До сих пор их добывали открытым способом, но…. но вы представляете, какая там зима?..
В Мирном созывалось совещание специалистов, совещание, на повестку дня которого выносился единственный вопрос: возможности перехода с открытой разработки алмазоносных трубок на подземную. И в качестве основного докладчика на этом совещании предстояло выступить Дубынину.
Он показал мне начало своего доклада – первый абзац:
«В наше время принято считать, что открытый способ добычи полезных ископаемых наиболее рентабельный, наиболее прогрессивный. Позволю себе не согласиться с этой общепринятой точкой зрения…»
1
Перед обедом, вернувшись с покоса, Лазарев скинул пропотевшую рубаху, взял мыло, полотенце и отправился на Енисей. Благо, от крыльца до уреза воды каких-нибудь полтораста шагов.
Сверху, по течению, шла моторка. Лазарев вгляделся: на руле сидел бакенщик с соседнего поста. А вот кто пристроился на носу, не опознал. Похоже, кто-то из городских.
Вдруг лодка, свернув со стрежня, нацелилась носом на красную конусообразную громадину бакена. Лазарев усмехнулся: видать, бакенщику захотелось проверить крепость нервов своего пассажира. Шибани лодка носом по бакену на скорости примерно километров двадцать – купанье будет на славу. Однако недаром Лазарев поставлен путевым мастером на самом ответственном участке Енисея, в своей зоне он никакого баловства на реке допустить не позволит.
– Я те дам! – погрозил он бакенщику.
Но тот уже и сам опамятовался – переложил руль, лодка лишь чиркнула по бакену и направилась к берегу. Лазарев произнес вслух – удивленно и уважительно:
Читать дальше