Владимир Мальцев - О том, что сильнее нас

Игру не принял. То есть сделал вид, что не понял. Можете не верить, можете смеяться — но я ни разу в жизни не поменял одну девушку на другую без очень серьёзных к тому оснований. Можете смеяться — но в Сашу с Аллой я был действительно по уши влюблён. В обеих сразу. Опять можете смеяться, но идея пятнадцатилетних любовниц — правда не моя идея. С Сашей случайно сложилось, а раз сложилось, не рвать же, да и влюбился, с Аллой — не представляю мужика, который смог бы устоять против её решения, да и постарше она чуток. Но сознательно заводить ещё одну столь мелкую — нет уж, увольте…

А чуть позже позвонила Света. Очень странным голосом предупредив меня, что мутный товарищ Игорь — и ей показался мутным. Мутным, лживым и опасным. Что она больше с ним контактировать не будет и мне не советует. Без никаких конкретностей. Ничего такого не было. Провели полдня вместе, в бильярд сходили, в кино… Но — хватило. Просто предупреждение такое, а там как знаю. Ах, он не твой друг, он просто за мной увязался? Вот странно, а мне говорил, что друг. Всё равно поосторожней с ним, появится он ещё. Да, вот ещё. Пусть не друг, пусть знакомый… Не обижайся, пойми правильно… Воздержусь я от контактов с тобой, раз у тебя подобные знакомые водятся.

То, что должно случиться, — рано или поздно случается. Саша с Аллой, несмотря на все мои усилия, встретились. И встретились, конечно, по Сашиной инициативе. Алла — выдерживала все договорённости по недопущению такой встречи, а вот Саша не выдержала. Выбрала день, когда у меня Алла была, и свалилась как снег на голову. Сделав лицо лопатою и прикинувшись, что не знает, что я не один. Позвонив в дверь, когда мы с Аллой тихо и мирно пили чай на кухне (ох уж этот чай), и с порога как можно более громким и как можно более манерным голосом осведомившись, один ли я и можно ли войти. «А пускай, — донеслось с кухни, — рано или поздно оно бы всё равно случилось».

Сначала мы пили чай на кухне. Девушки беседовали подчёркнуто вежливо. Меня держали как бы на дистанции. Так, типа собачка под столом. Я лез вон из кожи, пытаясь хоть как-то сгладить идиотизм происходящего. Меня грациозным движением руки отодвигали в сторону. Отовсюду сыпались фонтаны невидимых искр. В воздухе всё больше и больше попахивало озоном. Как перед грозой. Впрочем — почему «как»?

Саша не выдержала первой. Заявила, что скучно что-то. Надо слегка, мол, разбавить компанию. Пожалуй, позвонит она своему предыдущему любовнику да предложит присоединиться. Раз уж групповуха, так пускай уж хоть симметричная будет. И — сразу за телефон. Звонить.

Попытался помешать. Алла мягко взяла меня за шкирку и отодвинула в сторону. То ли его в самом деле не было дома, то ли Саша звонок имитировала — так и осталось тайной. В любом случае, не дозвонилась. Нужно было срочно что-то делать. Несколько минут передышки есть, но ведь пройдут они, так опять какая-либо что-нибудь придумает эдакое!

– О звёзды моего гарема! О ослепительные! Девочки, вы не проголодались? Давайте накормлю чем бог послал?

– И что же он послал?

В холодильнике, точнее, в морозильнике — не нашлось ничего, кроме той самой кефальки килограмма на два, которой я уже разок пытался Сашу накормить…

– Но это же рыба, а рыба — это селёдка, а селёдка — это я… Кстати, а ты Лёлику уже звонил?

– Ничего, пусть готовит. Кефаль не совсем селёдка, она скорее свинья, а свинья — это скорее вот он. Вот и отпробуем!

– А что, логично!

– Давайте тогда, девочки, в комнату, сейчас поджарю, принесу. А пока наваливайтесь на содержимое бара.

Мы ели ту кефаль, сидя по-турецки на тахте. С одного блюда. Руками. Облизывали пальцы. Девушки мило беседовали, старательно игнорируя моё присутствие, но столь же старательно нахваливая рыбу. Улыбаясь друг дружке теми самыми кошачьими улыбками, которые слышались все последние недели в телефонных разговорах при упоминании соперницы. Улыбаясь и мне, и тоже кошачьими улыбками — но теми кошачьими улыбками, которые мышонку адресованы. Щерились на меня прямо как будто две рыси щерятся на галчонка, выпавшего из гнезда в точности на нейтральной полосе между их территориями. При попытке прикоснуться к любой, поднести кусочек или рюмку — с подчёркнутой грациозностью и со вкусом шлёпали по рукам. Больно шлёпали, с оттягом. И с улыбкой. Не прекращая вести вежливую светскую беседу, пронизанную светлым юмором. Не забывая нахваливать рыбку и фотографии на стенках. Не забывая нахваливать хороших мужиков вообще и своего любовника, читай — меня, в частности!