Владимир Мальцев - О том, что сильнее нас

– Сказите мне, позалусьта…

– Если знаю — скажу!

– Я тосьно знаю, сто ви знаете.

– Раз точно — спрашивайте!

– Сказите, позалусьта, где здесь самый пзозрачный лёд?

– Так посмотрите вокруг — вон поле очень прозрачного, вон второе, не хуже, а вон под тем — отмель, дно видно… Где нет снега – там и прозрачный!

– Нет, ви не поняли. Мне обязательно нузьно найти, где здесь самый-самый пзозрачный лёд. Это месьто я дользен посетить на своём Пути. Я тоцьно знаю, сто ви это месьто знаете. Показите мне его, позалусьта!

Вот, блин! Допрыгался. Попал-таки из современности прямиком в киплинговские персонажи! Ну что ж, придётся расхлёбывать.

В общем, побродили мы полчасика с монахом по всем тем местам, где я с фотоаппаратом полетал, нашли искомое место, высказал он там пару каких-то мантр своих, — не просил я его перевести, так и остался в неведении, каких именно, — да и побрели мы к берегу. Водку пить.

А на берегу — я уже знал. Знал, что выберу Сашу. Алла — великолепна, фантастична. Алла — замечательная пара. Алла, если захочет, сможет удержать меня сколько угодно времени, и все вокруг поймут, что так и надо. Алла, со своим талантом фотографа и визажиста, за полгода сделает из нас обоих модных, популярных и хорошо зарабатывающих фотографов. Но с ней не будет полёта. Байкал показал мне тот полёт, без которого жизнь не будет жизнью. Для этого полёта нужен Сашин азарт, нужна Сашина непосредственность, нужна Сашина вера. Она будет врать, она, возможно, будет предавать, она завалит половину наших совместных проектов и затей, она превратит мою жизнь в чорт те что, но с ней будет полёт, пусть и короткий. Это важнее. А ещё — пусть Алла и гораздо изобретательнее и интереснее в постели, но физиологическая совместимость у меня с ней явно хуже! Если повезёт — можно попытаться спустить роман с Аллой на тормозах, превратить в дружбу. Другом она безусловно будет очень и очень хорошим. Да и с Сашей вполне сможет нормально общаться.

– Привет, Саш!

– А-а-а, появился?

– Появился!

– Ты Лёлику — звонил?

– Зачем?

– За шкафом! А Алле — звонил?

– Нет ещё. Тебе — первой. Да и нафиг мне Лёлик!

– Ну смотри… Лёлик — хорошая.

– Саш, я хочу тебя видеть.

– А Аллу?

– И Аллу хочу, но тебя сильнее. Знаешь, я решил. Буду с Аллой в дружбу переводить. Не возражаешь?

– Зря-зря. Вы с ней хорошая пара. Жди, сейчас приеду.

– Саш, только я приехал вдрызг простуженный… Не смогу накормить толком ничем, кроме омулей, а омули та же селёдка, ты их не будешь небось!

– Я тебя сама буду кормить. И лечить буду. Жди, еду.

Пять минут собраться с мыслями… Кстати, следы пребывания Аллы в квартире есть. Заезжала без меня. Пол помыла… Странно, но то тут, то там попадаются книжки раскрытые и недочитанные. Сплошь про «еврейский вопрос». Гм… Вот уж не замечал, чтобы хоть когда она это близко к сердцу принимала…

– День добрый, а Аллу можно?

– Аллы нет.

– Хорошо, я ей вечерком перезвоню.

– Вечером её тоже не будет, она к подружке за город поехала, у неё заночует.

Так. К подружке, значит. Знаем мы эту подружку. Алла с ней только в клубах иногда видится. Каждый раз, когда у меня ночевала, этой подружкой прикрывалась. Ну что ж, если так — оно, пожалуй, к лучшему.

– Приве-е-ет! Как я по тебе соскучилась!

– А я?

– А как ты — покажешь позже. А сейчас ты что-либо имеешь против жареных сосисок?

– Конечно, имею. Но — не сейчас.

– Ты про Аллу — правду сказал?

– Правду, Саш. Тяжело было выбрать, но иначе нельзя было. Не хочу тебя потерять.

– Смотри-смотри. Не пожалей потом.

Саша бабочкой носилась по квартире. Почему-то поджаривание полукилограмма сосисок и кипячение получайника чаю заняло минут сорок, заполненных звоном, стуком и порханием. Зато потом…

– Накормила я тебя?

– И ещё как!

– Теперь лечить буду?

– Хорошо бы…

– А чем и как?

– Так ты же сама понимаешь, что молодая, да ещё и любимая, девушка — самое лучшее лекарство от всего на свете?

– Ммммм… Так ты имеешь в виду?..

Впервые за всё время нашего романа — Саша не просто была согласна и томилась любопытством, а действительно горела настоящим желанием. Одежда слетела с неё за секунду, стоило только прикоснуться. Несмотря на семичасовой ночной перелёт, несмотря на мощную простуду и температуру 38, несмотря на полуголодное состояние — ну что такое, в конце концов, полкило сосисок на двоих — удавалось многое. Первый заход продолжался почти сорок минут, со сменой поз, сменой мест, с идеальным взаимопониманием, почти невероятной нежностью…