Тургрим Эгген - Hermanas

Империалисты так и не осмелились напасть на остров Свободы. Отчасти потому, что межконтинентальные ракеты Леонида Брежнева СС-18 прикрывали нас: страх перед ядерным апокалипсисом служил ангелом-хранителем Кубы, как несущий смерть взгляд Ошун. К тому же у США были дела в других частях света. Сандинистская революция в Никарагуа, прошедшая при серьезной активной поддержке Кубы, казалось, могла распространиться на другие страны Центральной Америки, прежде всего на Сальвадор. На этой арене идеологический поединок можно было вести чужими руками и без риска военных потерь или крупных военных действий. Рейган бесился, потому что считал, что Картер «сдал» Никарагуа коммунизму, а для того чтобы этого не происходило впредь, США втайне вооружали контрреволюционные силы, контрас, безжалостно орудовавшие в регионе. С кубинской стороны в конфликте участвовали только «советники», всего около двух с половиной тысяч человек. Вести войны с помощью советников и подставных лиц мы научились у Советского Союза. Это метод не Че Гевары, а, скорее, империалистов. Кроме всего прочего, это было дешевле, чем посылать семьдесят тысяч чернокожих солдат блуждать по ангольским джунглям.

Все это коснулось Энрике.

— Это просто кошмар, — сказал Луис. — Вивиана переехала от него, но вернулась в квартиру забрать какие-то книги. Она обнаружила его в кровати в луже крови. Кровь была по всей квартире.

— Кико убили ?

Луис медленно покачал головой:

— Самоубийство. Иначе быть не может. Нож, которым он все это проделал, лежал на полу недалеко от кровати. Судя по всему, Кико вскрыл себе вены на обеих руках, а потом метался по квартире, пока не устал от потери крови и не лег.

— Они считают, что он был пьян в стельку, Рауль, — добавила Миранда. — Везде была разлита водка, а рядом с ним валялась бутылка с массой кровавых отпечатков. Он, должно быть, не долго страдал.

— Но Кико не был алкоголиком до такой степени, — сказал я. — Я в это не верю.

— А что ты думаешь? — спросил Луис.

— Что эти ублюдки его убили. Классическая сцена. Классическая имитация самоубийства.

— Но это еще не все, — продолжила Миранда. — Кроме того, ты ошибаешься. Энрике был алкоголиком именно до такой степени. Он занимался саморазрушением. В последние месяцы все шло хуже и хуже. Лучше расскажи ты, Луис. Мне это кажется настолько жутким, что я даже не могу слушать.

— Когда Вивиана нашла его, он был совершенно голым, — сказал Луис. — Ты знал, что Кико забирали на допросы в полицию по несколько раз в месяц?

— Да. Вернее, я знал, что его допрашивают. Но не знал, что по несколько раз в месяц.

Миранда сморщилась, заткнула уши руками и начала напевать.

Луис продолжал:

— Его тело было покрыто свежими и старыми, черными и желтыми синяками, словно его избивали. У него были ожоги, как от затушенных сигарет. Но самое страшное…

— Самое страшное?

— У него был свежий красный шрам в паху. Там, где должна быть мошонка. Ты понимаешь?

— Подонки, — выругался я.

— Вивиана проявила хладнокровие, — продолжал Луис. — Перед тем как вызвать полицию, она позвонила фотографу, чтобы тот сделал снимки Кико. Они еще не проявлены. Так что вполне может быть, что Кико решил сам положить конец всему. Если ты понимаешь, о чем я.

— И что? — спросил я. — Это ничего не меняет. По-любому его убила полиция.

Я начал вспоминать свой последний разговор с Кико. Две или три недели назад. Если Кико пытали незадолго до того, то он умело это скрывал. Но я обратил внимание на то, каким болезненным он стал. Кико никогда не избегал трудностей, преувеличенных или явных, но это уже ни в какие ворота не лезло.

Наш разговор был необычным, потому что я рассказал Кико о своем отце. Он спросил, много ли я знаю о нем, известны ли мне какие-нибудь подробности о его смерти.

«Хочешь знать, что я слышал? — спросил Энрике. — Кое-кто рассказывал, что, когда бригада сдалась на План-Хирон, несколько человек приковали друг к другу наручниками и положили лицом в песок. Потом пришел парень с электропилой и отпилил им головы, десяти или двенадцати человекам сразу».

Смех, которым он залился после этих слов, показался мне зловещим и холодным. Мне кажется, что он хотел склеить эту историю с моей (белый конь… до этого не дошло). Кико хотел научить меня ненавидеть.

Естественно, я ему не поверил. В такое зверство невозможно поверить. Но разве прискорбная смерть Кико не стала свидетельством того… что да? Что если ты совершил преступление против революции, ты становишься скотиной, предназначенной на убой, и стоишь ровно столько же, сколько курица, слишком старая для того, чтобы нестись?