Андреа Де Карло - О нас троих

На следующий день Мизия позвонила мне по телефону.

— Так ты здесь? — сказал мне ее голос. — Ты не на островах или еще бог знает где? Ты не исчез навечно?

— А ты? — отозвался я, впав в еще большее смущение, чем сам ожидал от себя, когда мечтал вновь услышать ее голос. — Я видел тебя вчера. Где ты?

— Где ты меня видел? — спросила Мизия, казалось, она говорит на бегу и боится что-то уронить.

— По телевизору, — ответил я. — Так где ты?

— Здесь, — сказала она. — Хочешь, повидаемся? Через три минуты я буду у тебя, конечно, если ты не против. Я рядом.

Я молниеносно надел ботинки, сменил рубашку, помчался в ванную посмотреть на себя в зеркало, но так и не понял, как я выгляжу, да и думать об этом не получалось, мое сердце билось так быстро и неровно, что от его ударов закладывало уши.

Я не смог усидеть дома в ожидании Мизии, сбежал вниз по лестнице, ни разу не переведя дыхание, и, как законченный сумасшедший, стал вышагивать взад и вперед по тротуару, тревожно вглядываясь в каждую приближающуюся машину или человека.

Рядом со мной резко затормозило такси, я не успел увидеть, кто там внутри, а внутри была Мизия с мальчиком, который был на фотографии, только он успел подрасти; мне не удавалось разглядеть как следует ни его, ни ее, потому что оба все время двигались, а еще потому, что на голове у Мизии была черная шляпка. Я наклонился над окошком и открыл дверь, Мизия все еще расплачивалась с шофером, точнее, бранилась с ним, она сказала ему: «И на том спасибо» яростным тоном, который был мне так хорошо знаком; маленький Ливио первым посмотрел на меня, и меня потрясло то, как он похож на нее и еще на кого-то, хорошо мне знакомого.

Мизия высадила его из такси и вышла сама — наконец мы взглянули друг на друга, стоя на тротуаре, и на меня разом обрушилась огромная масса впечатлений: ее шляпка, ее взгляд, ее короткое черное пальто и ее короткая черная юбка — я никогда не видел ее в мини-юбке, — ее лицо — оно казалось даже светлее обычного, — ее светлые глаза, ее волосы, притягивающие свет. Я пытался понять, что изменилось в ней с прошлой нашей встречи, я был ослеплен и напуган ее теперешним светским видом; она порывисто обняла меня, и я сразу почувствовал ее особый аромат, напоминающий горький апельсин, но и он тоже чуть отличался от того, что я помнил, только я не понимал, чем именно.

— Как дела? Как поживаешь? — сказали мы и наконец оглядели друг друга. Маленький Ливио в красно-голубом пальтишке смотрел на меня и на мать с почти взрослой растерянностью.

— Матерь Божия, ты же исчезла, — сказал я Мизии. — Я думал, мы больше никогда не увидимся.

— Это ты исчез, а не я, — сказала Мизия, она смотрела на мои волосы и бороду и смеялась, полная любопытства, светящаяся, трепещущая, какой я и представлял ее себе все эти годы.

— Как ты очутилась в Милане? — Я сумел задать ей только один вопрос из тысячи, которые вертелись у меня на языке.

— Я хочу писать, — объявил маленький Ливио с почти французским акцентом — в его взгляде светилась странная решимость.

— Не могли бы мы зайти к тебе на несколько минут? — спросила Мизия.

Мы стали подниматься по лестнице, и я оборачивался через каждые две ступеньки: все никак не мог поверить, что у Мизии есть сын, с которым она обращается так повелительно и заботливо, она казалась мне еще более изменчивой, непостижимой и порывистой.

Моя мама была дома, но как раз собиралась уходить, она поразилась, увидев рядом со мной эту красивую, элегантную, бледную женщину с мальчиком. Наше вторжение привело ее в некоторое смятение, но Мизия со свойственной ей теплотой обняла ее:

— У Ливио есть мама, как приятно это сознавать, — сказала она.

Мама расплылась в улыбке, а когда узнала, что мальчика зовут так же, как меня, совсем растрогалась. Даже в самых сложных ситуациях Мизия всегда умела находить общий язык с людьми, но я никогда не видел, чтобы она сознательно использовала эту свою способность.

Мама проводила маленького Ливио в туалет и ушла с задумчивым выражением лица; мы с Мизией устроились в гостиной. Но ни одному из нас не удавалось усидеть на месте больше нескольких секунд: мы постоянно меняли положение, вставали, ходили взад и вперед по гостиной, снова садились — словом, вели себя суетливо и беспокойно, совсем как маленький Ливио, который бегал по всей квартире и шарил во всех углах. Мизия сняла с себя отлично на ней сидевший черный пиджак, под ним оказался легкий свитер тоже черного цвета, с круглым воротом.