Андреа Де Карло - О нас троих

— Правда, последние годы я приезжаю сюда очень редко, — сказала она. — Ливио ходит в школу, и мы вынуждены сидеть в городе, очень скоро наступит черед Макса. А надеяться, что кто-то что-то сделает за тебя — пустое дело. Тому пример Пьеро. Он тут меньше года и сумел перенять все самое худшее.

Мы вышли из бывшей плантации и занялись детьми, которым в этот момент было совершенно не до нас. Маленький Ливио сунул ящерицу Элеттрике, а та посадила ее на голову Веро, Веро покраснел, как помидор, и пронзительно заверещал. Ящерица упала на землю и мгновенно скрылась в траве, Паола крикнула Элеттрике: «Ты просто дура», собаки залаяли, не пожелав остаться в стороне. Я смотрел на Мизию, стоявшую в нескольких шагах от меня в экипировке «трудной-девочки-ставшей-звездой-ставшей-хозяйкой-латифундии», и пытался понять, к какой все же из этих ролей лежит ее душа.

Еще несколько минут — и она полностью вошла в роль хозяйки дома, присовокупив к ней все полагающиеся ей возможности, будь то проект аграрной реформы или разведение прелестных декоративных растений. Она показала мне деревянные колышки на ухоженном лугу вокруг дома.

— Здесь мы посадим османтус и павлонии. У османтуса такой замечательный аромат, по-хорошему, ему бы расти под окнами спальни.

Она водила нас вокруг своего белого дома, серьезная и легкомысленная, импульсивная и рациональная, родная и такая далекая. У меня было чувство, что Мизия хочет сбежать от собственной тени — и в какие-то минуты у нее это получалось.

Позднее на прямоугольном лугу приземлился маленький двухмоторный самолет, на котором мы прилетели днем раньше; из него вылезли Томас, отец Мизии и ее сестра Астра. Я наблюдал из патио, как Мизия с двумя горничными пошла навстречу своим родственникам, обняла их и повела к дому, ну а свита несла за ними чемоданы. У меня мелькнула мысль спрятаться куда-нибудь, но рано или поздно мне все равно пришлось бы с ними поздороваться, и я передумал.

Отец Мизии был точно таким же, каким он мне запомнился — я видел его в то утро, когда Мизия впервые выходила замуж: малоприятный нервный мужчина с красивыми светлыми глазами; видно, он постоянно ощущал какую-то скованность и потому вел себя не слишком вежливо, почти по-хамски. Он пожал мне руку, едва удостоив взглядом и явно демонстрируя недовольство жизнью, для чего поводов было предостаточно: жара, бессонница, которой он страдал последнее время, да еще бутылка оливкового масла из Тосканы разбилась, когда грузили багаж. Мизия спросила, слышал ли он что-нибудь о ее матери.

— Понятия не имею, что там с этой психопаткой, спроси у сестры, — ответил он, глядя куда-то в сторону и давая понять, что этот вопрос вообще не к нему.

В патио появился Пьеро, совершенно заспанный, хотя давно перевалило за полдень; с отцом и сестрой они поздоровались очень сухо, быстро обменявшись хмурыми взглядами.

Астра, как и брат, тоже успела приспособиться к теперешнему положению Мизии: она была одета, причесана и вела себя как светская барышня, в солнечных очках, совсем как у сестры, нарочитая непринужденность и снисходительно высокомерное обращение с прислугой, что отчасти компенсировалось ее инфантильной непосредственностью.

Точно так же, как и на первой свадьбе Мизии, я поражался, глядя на брата и сестер: наделенные от рождения одними и теми же природными задатками, они выросли столь непохожими друг на друга, а Мизия среди них казалась просто чудом, и тем острее я ощущал утрату ее прежней, благодаря Томасу превратившейся в совершенно другого человека. Я все думал, какую роль в этом превращении сыграли паразитические привычки брата и сестры и какую — равнодушие отца и отсутствие материнской и отцовской заботы. Хотя теперь я и чувствовал себя таким далеким от Мизии, меня все равно бесило, с какой бесцеремонностью Пьеро и Астра взваливают на Мизию все свои проблемы и с каким беспечным, наглым видом ее отец заходит в дом.

И все же Мизия казалась довольной тем, что почти вся ее семья с ней, да еще так далеко от тех мест, где они раньше жили: она разговаривала с братом и сестрой, порывисто и резко размахивая руками, шутила, вспоминала всякие истории из их прежней жизни, пыталась что-то разузнать и у них, подмигивала их своими сияющими глазами, смеялась. Отношения между Пьеро и Астрой явно были напряженными, но они всячески пытались это скрыть в угоду Мизии: они боялись лишиться ее расположения и всего, что этому сопутствовало.

За обедом Мизия оставалась душой компании и связующим звеном для всех присутствующих: мгновенно реагировала на каждую реплику и всеми силами пыталась поддержать и оживить общий разговор, сломить железную суровость старой Энгельгардт, холодность отца, обоюдную враждебность Пьеро и Астры. Как рассказывал Марко, она с самого детства взяла на себя эту роль и годами с блеском играла ее, так что члены ее семейства воспринимали ее поведение как вполне естественное. Я смотрел на нее, сидящую в центре длинного стола, и те усилия, которые она предпринимала, ничуть меня не умиляли, напротив, мне хотелось послать ее ко всем чертям, вместе со всей ее семейкой и их бесконечными сложностями.