Евгений Городецкий - АКАДЕМИЯ КНЯЗЕВА

А потом наполнить ванну, долго плескаться в желтоватой, пахнущей хлоркой и железом воде, с мокрыми волосами сидеть на кухне, удивляться, как быстро закипел на газовой плите чайник, и прихлебывать горячую пустую водицу, потому что ни сахара, ни заварки купить не догадался, а хозяйские запасы давно уже истребили такие вот, как ты, заезжие.

Включить телевизор, посмотреть до конца программу – любую! – достать в ящике дивана-кровати старый хозяйский спальник, а из чемодана – чистый вкладыш постелить и лечь. Из полуоткрытой форточки вместе с сыростью долетают редкие уличные шумы, и тебе начинает казаться, будто ты живешь здесь давно и вообще никакой это не Красноярск, а твой милый сердцу студенческий Томск, и утром тебе в институт на первую «ленту», а Север, тайга – все это странный, странный сон.

Усмехнувшись, ты гонишь эти фантазии и начинаешь думать о завтрашнем дне. Завтра предстоит побегать по отделам. Народ там тертый, въедливый, придется каждому доказывать, а с ними особенно не поспоришь. Ну, ничего, не в первый раз. Зато вечером…

Вечером Князев сидел в ресторане «Енисей», во втором его зале, возле самой эстрады, смаковал грузинский коньяк, посасывал ломтик лимона и ждал, пока подадут бефстроганов. Под ухом наяривал квинтет с разными электромузыкальными штучками. Лучше бы сидеть подальше, очень уж шумный оркестрик, но везде – битком. Музыканты – молодые длинноволосые ребята в зеленых пиджаках с золотыми пуговицами – вполне современные, и вещи современные, многие из них передают по «Маяку». Шлягеры – вот как называются эти модные песенки.

Старожилы рассказывали, что во времена «Енисейстроя», когда заработки были не чета нынешним, ехавшие на материк северяне сдвигали столики и кутили во всю широту натуры. А музыканты, рассовывая по карманам мятые сторублевки, весь вечер кряду исполняли «Мурку», «Журавлей» или «Ванинский порт». Такие были у людей вкусы. Теперь же музыку никто не заказывал – то ли не принято стало, то ли не положено, но молодые музыканты все равно играли с подъемом – не столько для публики, сколько для себя.

На свободном от столиков пространстве танцевало несколько пар. Женщины были в удлиненных или в укороченных платьях или брючных костюмах. Здесь только и замечаешь изменения моды.

Мода на песенки, на одежду, на прически… А на людей, на поступки есть мода? На качества людские? Мода – это ведь не только привычки и вкусы, но и обычаи. Когда-то, например, были в моде дуэли, теперь подлеца или хама разбирают на месткоме, а набьешь ему морду – тебя будут разбирать. Модно ни во что не вмешиваться, быть скептиком и брюзгой. Модно отрицать догмы, это хорошая мода. А вот донкихотствовать не модно: дурачком прослывешь, не умеющим жить. Вот и думай, как сохранить идеалы и не прослыть идеалистом, ломай голову, как совместить принципы и моду…

Впрочем, эти философствования – для долгих вечеров в твоей светелке. Наслаждайся жизнью, пока есть такая возможность. Пей коньячок и глазей на красивых женщин. Вон на ту девчушку, например, за столиком напротив…

Девчушка в самом деле стоила внимания. Сидела она к Князеву боком, облокотившись о край стола, черная «водолазка» облегала ровную спину и прямые сильные плечи. Взбитые каштановые волосы подчеркивали стройность шеи. Лицо живое, смуглое, с тонкими чертами, только рот чуть великоват. Когда она поворачивала голову, Князев видел ее блестящие быстрые глаза с удлиненными косметикой разрезами и, как отражение сросшихся бровей, – темный пушок на верхней губе. Броская, нездешняя красота южных кровей.

Рядом сидели два юнца, дымили сигаретами, пили шампанское и пижонили – играли в бывалых и пресыщенных. Девчушка тоже пижонила – презрительно опускала уголки рта, не затягиваясь, попыхивала сигаретой, а шампанское пила и совсем по-детски, как чай, вприкуску с конфетой.

Оркестрик ударил какой-то дергающийся танец. Юнцы оживились, один из них встал, и девчушка с готовностью встала. Вдвоем они подошли почти к самой эстраде, повернулись друг к другу лицами и стали топать, выворачивая и выставляя вперед то левую, то правую ногу, откидывая назад туловище и болтая за спиной руками, а юнец еще ухитрялся при этом хлопать в ладоши и ломким баритончиком выкрикивать, как заклинание: шейк! шейк!

Музыка кончилась взрывным аккордом, и они, раскрасневшиеся, довольные тем, что обратили на себя всеобщее внимание, с независимым видом направились к своему столику. Пока девчушка танцевала и шла на место, Князев оценил ее развитую фигурку, прекрасные сильные ноги и с внезапной ревностью подумал, что кто-то из этих двух юнцов будет сегодня тискать ее в подъезде…