Евгений Городецкий - АКАДЕМИЯ КНЯЗЕВА

Начались прения по докладу. Видно было, что собрание подготовлено четко. Председательствующий Хандорин, заместитель секретаря парторганизации, нацеливал взгляд на кого-нибудь из сидящих в первых рядах, и человек тут же тянул руку. Выступил Нургис от геологической службы, завбур, главный механик, выступили «гости» – представители разведочных партий. Все так или иначе повторяли докладчика или присоединялись к нему. Кто-то заикнулся было о трудностях с жильем, но Хандорин едва дал договорить и предупредил присутствующих, чтобы не отклонялись от темы обсуждения.

Князев слушал, трогал пальцами нижнюю губу. Две недели назад, в конце марта, перед тем, как составлять квартальные акты-процентовки, Арсентьев вызвал к себе начальников поисковых партий и попросил каждого накинуть десять процентов камеральных работ Именно попросил. И притом добавил в пояснение, что если поисковики не выручат, квартальный план наверняка сорвется, «накроется» премия (он ввернул именно это демократическое словцо), да и в управлении его, Арсентьева, не погладят за это по головке. Вид у него был нездоровый – отечное лицо, мешки под глазами на полщеки, покрасневшие веки. Болеет человек за производство… Посовещались меж собой, как купцы перед рискованной сделкой, и решили помочь, раз уж так сложилось. Спросили только: чем во втором квартале покроем эти десять процентов? «Транспортировкой, организацией, да мало ли чем! – повеселел Арсентьев. – Без зарплаты не останетесь».

А позже Князев услышал рассказ одного бурмастера из Курейки. Буровая его дней десять была на аварии, ликвидировали прихват, и вдруг срочно, срочно – переезжать! Снаряд остался в скважине, вышку, не демонтируя, вместе с санями зацепил трактор – и на берег Курейки. Бурить гидрогеологическую скважину в пятидесяти метрах от реки, добывать недостающие погонные метры.

Сейчас этот мужичок-буровичок здесь, в зале, сидит себе и помалкивает. И другие помалкивают, хотя каждый наверняка что-то мог бы сказать…

И правильно делают, рассердился вдруг на себя Князев. В самом деле, мне как будто больше всех надо! Производство есть производство, план есть план, и чтобы его выполнить, пускаешься подчас на самые разные ухищрения… Все в порядке вещей. Похоже, что я просто озлоблен на Арсентьева. Нельзя так мелочиться.

Князев постарался не растравлять себя, и это ему удалось. Теперь бы сделали перерыв, сигарету выкурить. Но перерыва делать не стали, второй вопрос обещал не занять много времени.

На сцену пригласили Мурашова. Он подошел к столу президиума и остановился у торца, смущенный. «Повернись к собранию», – громко шепнул ему Хандорин.

Мурашов повернулся. Он был высокого роста, но нескладен, тощ, с непропорционально маленькой головой. Таких зовут «фитилями». Поджарый быстрый Хандорин был ему по плечо.

– В нашу партийную организацию, – начал Хандорин, – поступило заявление от Мурашова Сергея Петровича: «Прошу принять меня кандидатом в члены КПСС. Хочу быть в первых рядах строителей коммунизма и своим трудом на благо мира и прогресса оправдать это высокое звание». Анкетные данные товарища Мурашова: год рождения тысяча девятьсот сорок седьмой, русский, из рабочих, член ВЛКСМ, образование средне-техническое, женат, имеет ребенка, правительственных наград не имеет, за границей не был, в советские органы не избирался. Товарища Мурашова рекомендуют…

Рекомендовали Мурашова комсомольская организация, механик экспедиционного катера «Гранит» и плановик-экономист Лейкин, добрая душа, который никому не мог отказать.

Когда личность Мурашова обсуждали на партбюро, мнения разделились. Четверо, в том числе Арсентьев, высказались «за», трое, и среди них Хандорин, – против, но дебаты разводить не стали, порешили вынести вопрос на партсобрание. Хандорин кое-что знал о Мурашове, однако рассудил, что если знает он – знают и другие, и не смолчат, а «глас народа» всегда убедительней.

– Прошу, товарищи, – пригласил он. – Выступайте, задавайте вопросы. Беспартийные тоже могут высказаться… Ну, поактивней, товарищи! Вы же Мурашова не первый год знаете.

Кто-то кашлянул, тотчас же в разных концах зала кашлянуло еще несколько человек, и опять тишина.

– Высказывайтесь, товарищи. Может быть, для начала кто-нибудь из рекомендующих скажет слово? Может быть, товарищ Лысых? Вы у нас редкий гость, некоторые товарищи, наверное, даже голоса вашего не слышали.

– Мое мнение изложено в рекомендации, – тенорком отчеканил как по писаному механик катера, не вставая с места.