Лесли Уоллер - Американец

Ее громкое хихиканье было таким неожиданным, что они оба удивленно заморгали глазами. Увидев это, она тут же прикрыла рот ладошкой и медленно опустилась в кресло, как бы про себя бормоча: лепехи, лепехи…

— Нет, она определенно мне нравится, — заявил Джек и, повернувшись к Палмеру, поинтересовался: — Кстати, до меня тут дошли слухи, что вы с Эдис разбежались, это правда?

— Слушай, Джек, для человека, который последние несколько месяцев ведет жизнь земляного червя, запертого в углу какого-то пыльного кабинета, анализируя полученную информацию, у тебя потрясающие источники. Откуда? Ведь этого не было даже в наших местных газетах. Ни строчки.

— Слухи летят быстро, сам знаешь. Особенно если о твоей миссии многие знали по меньшей мере за месяц до ее начала.

— Что невольно приводит нас к цели твоего визита.

Рафферти бросил на него внимательный взгляд, поднял свой бокал, сделал большой глоток.

— Ты ошибаешься, Вуди. Вот цель моего визита — выпивка и ностальгия. К тому же приглашаю вас обоих на ужин.

— Что ж, с твоей стороны это очень мило.

Рафферти поставил пустой бокал, какое-то время смотрел на него. Затем с тяжелым вздохом неожиданно спросил:

— Ну а что слышно от Эдди Хейгена?

Вот уж кого Палмеру меньше всего хотелось обсуждать с Джеком! Их бывшего командира Хейгена. Они даже тогда не могли найти с ним общего языка, а теперь и подавно.

— А почему ты спрашиваешь?

— Слышал, ты взял этого подловатого жулика к себе на работу.

— Он один из членов Совета директоров нашего банка.

— Неужели ты не понимаешь? Это же чистейшей воды самоубийство. Ты совсем как Клеопатра, когда пригрела на своей груди ядовитую змею! — Он снова повернулся к Элеоноре и с благодарным кивком принял от нее очередной бокал с виски.

— Джек, ты ведь всегда так относился к Эдди, да?

— Ты прав. — Рафферти тяжело вздохнул. — Скажу тебе больше, Вуди. Ничего из того, что происходило с Хейгеном после войны, не поколебало, а только усилило мое презрение к этому мерзавцу, лжецу, подонку, и, что самое обидное, его сделали бригадным генералом, а меня, как нарочно, обошли… Да, а все-таки жаль, что мне так и не удастся получить пожизненную пенсию генерала. С половиной его оклада.

— Джек, ты слишком много мелешь языком, чтобы стать бригадным генералом.

— Да, мелю. Может, так оно и лучше. — Он задумчиво посмотрел на свой бокал. — Когда я начну гражданскую жизнь, первым делом попробую писать мемуары. А вдруг что-нибудь получится!

На какое-то время в комнате наступила необычная тишина. Все трое погрузились в какие-то свои собственные мысли. Первой тишину нарушила Элеонора.

— Слушай, — обращаясь к Вуди, спросила она, — этот ваш Хейген, уж не тот ли он самый, которого упоминала Джинни?

Палмер сердито нахмурился.

— Но не в присутствии же Д-ж-е-к-а, Элли! — медленно отчеканил он.

— Значит, у тебя с ним уже появились проблемы, так ведь? — догадался Рафферти. — Что ж, ничего удивительного. Ты должен раздавить его, Вуди. Просто обязан. Как таракана каблуком. Чтобы от него на полу не осталось ничего, кроме мокрого места. Иначе он снова поднимется, уползет в какую-нибудь щель, отсидится, а потом, уж поверь мне, снова примется за старое. Только станет еще хитрее и еще подлее.

— Джек, да оставь ты Эдди в покое.

Рафферти подвинул свой бокал Элеоноре.

— Пожалуйста, еще чуть-чуть на дорожку, дорогая.

— Кажется, ты говорил, что о моей миссии ходили слухи, — заметил Палмер. — Какие слухи?

— Самые обычные. Ничего официального.

— А что известно о Фонде экономических исследований? — не отставал от него Палмер.

— Да ничего особенного. Все вроде бы нормально. Естественно, плюс-минус.

— Но с внедренным агентом, — добавил Палмер.

— Возможно, но мне об этом неизвестно.

— Скажи, ну а что и, главное, сколько может быть известно, скажем, полуотставному аналитику вроде тебя, Джек?

Тот только пожал плечами.

— Кто знает, кто знает… Ладно, давай об этом тоже забудем. Во всяком случае, пока… Да, для нас заказаны очень хорошие места в Brueckenkeller. Он приветливо улыбнулся Элеоноре. — Kennst du die Brueckenkeller, Fraeulein?

— Nein.

— Sehr schoen, sehr gemuetlich.

— Lieblich. [46] — А вы знаете Брюкенкеллер, барышня? — Нет. — Очень красиво, очень уютно. — Мило. (нем.).

Рафферти довольно кивнул. Встал с кресла, при этом уронив его на пол. Он на секунду задержался, но не сделал даже попытки поднять его. Просто махнул рукой, непонятно почему пробормотал: